— Но мы потеряем важные улики для федерального расследования.
— Ну и что? — спросил Питт. — Они получены незаконно. Их все равно нельзя использовать.
— Минутку. У нас могут быть большие неприятности.
— Хуже того, нас могут убить, — с легкой улыбкой сказал Питт.
На лице Эйгера появилось непривычное выражение. Он неожиданно почувствовал опасения. Игра перестала быть забавной и принимала более мрачный оборот. Ему не приходило в голову, что его поиски закончатся угрозой убийства.
Питт увидел опасения во взгляде Эйгера.
— Можешь взять отпуск, — сказал он. — Я пойму.
Эйгер как будто на мгновение дрогнул. Потом покачал головой.
— Нет. Остаюсь с тобой. Этих людей нужно остановить.
— Тогда ударь по ним изо всех сил, вмешивайся во все их дела: внешние инвестиции, побочные бизнесы, операции с недвижимостью — все, с чем они имеют дело.
— Меня могут схватить за задницу, но я сделаю это. Только избавь меня на несколько ночей от распоряжений адмирала.
— Следи за любой информацией касательно корабля под названием „Орел“.
— Президентская яхта.
— Нет, просто любой корабль „Орел“.
— Еще что-нибудь?
Питт кивнул.
— Я позабочусь об усилении охраны твоего компьютерного центра.
— Не возражаешь, если я останусь здесь и воспользуюсь твоим диваном? Мне вдруг расхотелось спать одному у себя дома.
— Мой кабинет в твоем распоряжении.
Эйгер встал и потянулся. Потом снова кивком указал на листки с данными.
— А что ты собираешься делать с этим?
Питт смотрел на первый прорыв в криминальную структуру Бугенвилей. Его личное расследование набирало скорость, постепенно отдельные фрагменты складывались в общую картину. Гораздо большего масштаба, чем он мог предполагать.
— Знаешь, — задумчиво сказал он. — Понятия не имею.
Глава 43
Когда сенатор Лаример проснулся на заднем сиденье лимузина, небо на востоке становилось оранжевым. Сенатор прихлопнул москита, который помешал ему спать. В углу сиденья пошевелился Моран, взгляд его плыл. Моран еще не сознавал, где находится. Неожиданно дверь открылась, и на колени Ларимеру упала груда одежды.
— Одевайтесь, — отрубил Суворов.
— Вы так и не сказали, кто вы такой, — сказал Лаример; говорил он медленно и неуверенно.
— Меня зовут Пол.
— А фамилия?
— Просто Пол.
— Вы из ФБР?
— Нет.
— ЦРУ?
— Неважно, — сказал Суворов. — Одевайтесь.
— Когда мы будем в Вашингтоне?
— Скоро, — солгал Суворов.
— Где вы взяли эту одежду? Откуда вы знаете, что она подойдет?
Суворов начал терять терпение.
— Украл с бельевой веревки, — сказал он. — Нищие не выбирают. Но, по крайней мере, одежда стиранная.
— Я не надену чужие штаны и рубашку, — с достоинством сказал Лаример.
— Хотите вернуться в Вашингтон нагишом? Мне все равно.
Суворов захлопнул дверцу, прошел к месту водителя и сел за руль. Он проехал через живописный поселок, который назывался „Лесные плантации“, и выехал на шоссе № 7. Утреннее движение усилилось, когда они по мосту перебрались через реку Эшли и свернули на шоссе № 26. Здесь Суворов повернул на север.
Он был доволен: Лаример наконец замолчал. Моран выходил из полубессознательного состояния и бормотал нечто нечленораздельное. Фары осветили зеленый знак с надписью белыми буквами: „Аэропорт — следующий поворот направо“. Суворов съехал с шоссе и оказался у въезда в муниципальный аэропорт Чарльстона. Под светлеющим небом на взлетной полосе стояли ряды реактивных истребителей, принадлежащих военно-воздушным силам Национальной гвардии.
Следуя указаниям, полученным по телефону, Суворов по кратчайшему пути обогнул аэропорт. Нашел нужный проселок и ехал по нему, пока не уткнулся в столб, с которого во влажной атмосфере вяло свисал ветровой мешок.
Суворов остановил машину, вышел, посмотрел на часы и стал ждать. Не прошло и двух минут, как из-за ряда деревьев донеся ровный гул вертолета. Показались навигационные огни, над деревьями повис сине-белый каплевидный силуэт и сел рядом с лимузином.
Открылась дверца пилотской кабины, оттуда вышел человек в белом комбинезоне и направился к лимузину.
— Вы Суворов? — спросил он.
— Я Павел Суворов.
— Хорошо, давайте перегрузимся, пока не привлекли нежелательное внимание.