— Может, вы? — спросил Эммет.
— Нет, — рассмеялся Броган. — А вы?
Эммет покачал головой.
— Если КГБ, ЦРУ и ФБР остаются в неведении, у кого на руках карты?
— У человека, которого они называют „старой сукой“ и „китайской шлюхой“.
— Эти коммунисты дурно воспитаны.
— Кодовое название операции, должно быть, „Гекльберри Финн“.
Эммет вытянул ноги, скрестил их и удобнее устроился в кресле.
— Гекльберри Финн, — повторил он, отчетливо произнося каждый слог. — У нашего противника в Москве мрачный юмор. Но самое главное: он невольно подставил глаз, в который мы можем воткнуть кол.
Никто не обращал внимания на двух человек, удобно устроившихся в кабине грузовика, который стоял на площадке для разгрузки около здания НПМА. Дешевая пластиковая сменяемая надпись на двери кабины со стороны пассажира рекламировала „Водопроводные трубы Гаса Мура“. За кабиной, в кузове, в беспорядке лежали инструменты и несколько медных труб разной длины. Комбинезоны у обоих были перемазаны грязью и пылью, и не брились эти двое дня три или четыре. Единственной странностью были их глаза. Оба не сводили взгляда со входа в здание НПМА.
Водитель подобрался и кивком указал направление.
Второй достал из бумажного мешка с оторванным дном бинокль и посмотрел на того, кто выходил из дверей. Потом положил бинокль на колени и посмотрел на большую, одиннадцать на четырнадцать дюймов, глянцевую фотографию.
— Есть. Это он.
Водитель сверился с рядом цифр на маленьком черном передатчике.
— Обратный отсчет сто сорок секунд… время пошло.
Он подчеркнул свои слова, переведя рычажок в положение „включено“.
— Хорошо, — сказал его напарник. — Давай уносить ноги.
Когда Питт спустился по широкой каменной лестнице, грузовик с трубами проехал мимо него. Питт остановился, пропуская машину, и пошел к парковке. Он был в семидесяти ярдах от своего „Талбота-лаго“, когда обернулся, услышав гудок.
Подъехал Эл Джордино в четырехприводном „Форде-бронко“.
Его густые волосы были не расчесаны, подборок зарос щетиной. Выглядел он так, словно не спал целую неделю.
— Смываешься пораньше? — спросил он.
— Собирался, пока ты меня не поймал, — с улыбкой ответил Питт.
— Везунчик, сидишь здесь и ничего не делаешь.
— Закончил подъем „Орла“? — спросил Питт.
Джордино устало кивнул.
— Три часа назад на буксире притащил его вверх по реке и поставил в сухой док. От него за милю пахнет смертью.
— Ну, тебе по крайней мере не пришлось убирать тела.
— Нет, этой грязной работой занимались флотские ныряльщики.
— Возьми недельный отпуск. Ты его заслужил.
Джордино широко улыбнулся.
— Спасибо, босс. Это то, что мне нужно.
Но лицо его стало серьезным.
— Есть новости о „Пайлоттауне“?
— Мы нацеливаемся…
Питт не закончил фразу. Страшный взрыв сотряс воздух. Между тесно стоящими машинами поднялся столб пламени, и во все стороны полетели куски металла. Колесо с шиной — хромовые спицы блестели на солнце — высоко взлетело и с грохотом приземлилось на капот машины Джордино.
Отскочив и пролетев в нескольких дюймах над головой Питта, оно покатилось по парку и наконец застряло в кусте роз. Эхо взрыва несколько секунд гуляло по городу, пока не стихло.
— Боже! — недоверчиво и испуганно воскликнул Джордино. — Что это было?
Питт уже бежал, лавируя между тесно поставленными машинами, и остановился перед грудой искореженного металла, окутанного густым черным дымом. Асфальт под этой грудой расплавился от жары, превратившись в тяжелую жидкость. В груде трудно было узнать машину.
Подбежал Джордино.
— Боже, чья это была машина?
— Моя, — ответил Питт с горестной миной: он смотрел на остатки своего некогда прекрасного „Талбота-лаго“.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ „ЛЕОНИД АНДРЕЕВ“
Глава 45
7 августа 1989 года Майами, Флорида
Когда Лорен поднялась на борт „Леонида Андреева“, ее встретил капитан Яков Покофский, привлекательный мужчина с густыми седыми волосами и глазами круглыми и черными, как икра. Хотя он вел себя вежливо и дипломатично, Лорен чувствовала — он не очень доволен тем, что американский политик ходит по его кораблю и задает вопросы об управлении. После обычного обмена любезностями первый помощник провел Лорен в каюту для высокопоставленных пассажиров, утопающую в цветах, которых хватило бы на государственные похороны. Русские, подумала Лорен, умеют принимать важных гостей.