«Ты даже не представляешь себе насколько!» — про себя горько усмехнулась она, но ничего не ответила.
— Я мог бы как-нибудь просто открыть эту дверь, но если всему есть серьезная причина, я должен знать об этом.
— Ничего такого, дорогой, — как можно более непосредственно пожала она плечами. — Я просто сильно ворочаюсь во сне, и я не хотела бы случайно задеть тебя сейчас, когда ты только оправился от сотрясения…
Драко поморщился, и в этот момент на его лице проступило выражение брезгливости, столь свойственное ему в прошлой жизни. Просто невероятно, насколько он изменился, как только вся эта чепуха о чистоте крови и превосходстве древнего рода над простыми смертными выветрилась у него из головы. Он стал отличным парнем, как только перестал быть Малфоем.
— Перестань, Гермиона. Я, может, и не все помню, но я прожил с тобой десять лет, и я вижу, когда ты врешь, — он выдержал небольшую паузу и добавил: — Ты поцеловала меня всего раз с тех пор, как я вернулся из больницы. И сбежала сразу после этого.
Хуже всего было слышать боль в его голосе и не иметь возможности объяснить ему, что он не виноват. По крайней мере, не этот он, а тот, которого он даже не помнит. Проклятье, как все запуталось за последние несколько дней!
— Скажи мне честно, я тебе изменял?
— Что? — опешила Гермиона.
Какая-то ее часть возликовала: это прекрасное объяснение. Можно просто сказать ему, что все так и было, что она оскорблена до глубины души и не может жить с таким мерзавцем. Это будет идеальный завершающий аккорд в этой пьесе. Потом останется только подать знак Гарри, чтобы тот угостил Драко первоклассным аврорским «Обливиэйтом» и торжественно вернул в поместье Малфоев. И все будут счастливы! Малфои получат назад своего змееныша, Гарри не нужно будет рисковать шкурой из-за нерадивой подруги, а Гермиона…
…своими руками уничтожит человека, преданно любящего ее и детей, предварительно разбив ему сердце.
— Ты был прекрасным мужем, — сказала она, и это была чистая правда. Он делал все, что в его силах, хотя его возможности были весьма ограничены, — и никогда не делал ничего подобного.
— Я не знаю, каким нужно быть идиотом, чтобы променять такое сокровище как ты на кого-то другого, — он протянул руку и осторожно погладил ее по щеке. — На свете нет женщины прекраснее, чем моя жена.
— Нет, это уже слишком, — вздохнула она и опустила глаза. — Когда ты говоришь так, я чувствую себя недостойной тебя, — заметив, что он пытается возразить, Гермиона подняла руку в протестующем жесте. — Нет, послушай! Мы знаем друг друга уже очень давно и за это время нанесли друг другу множество обид. Но когда ты вышел из больницы, ты не помнил ничего об этом. И пока я мстила тебе за прошлое, ты обращался со мной так, как будто я на самом деле лучшая женщина на земле. Но это не так…
— Конечно, так.
— Перестань, ты просто не знаешь…
— Я знаю, что ты забрала меня из больницы, хотя я был практически бесполезен, — твердо возразил он. — Не укоряла меня за промахи, хотя в первые дни я портил все, к чему прикасался. Поддерживала, когда я отчаивался. Я не знаю, что случилось до моей амнезии, но после ты была лучшей женой, о которой только можно мечтать. И всегда будешь.
Миссис Грейнджер посмотрела своему мужу в глаза и улыбнулась. Его жена — совсем другая женщина, но она не получит его… ни за какие деньги. Не сейчас.
— Ну и раз уж я не могу просто ударить тебя по голове, чтобы ты потеряла все неприятные воспоминания, и мы оказались в равном положении…
Гермиона рассмеялась. Это, черт возьми, был бы выход!
— …предлагаю просто начать все с начала. Как насчет, — он протянул ей руку, — свидания?
***
Когда Гермиона выбирала город, в котором хотела бы поселиться с детьми, она в последнюю очередь думала о том, чтобы там было куда сходить на свидание. После выматывающей во всех смыслах процедуры развода, такая возможность вообще не приходила ей в голову. В маленьком прибрежном городке, где они все теперь жили, выбор таких мест фактически сводился к заведению под названием «Лагуна», откуда доносилась музыка в лучшем случае двадцатилетней давности.
Под большим, украшенным разноцветными лампочками навесом располагалось несколько столов, барная стойка и площадка для танцев, кухня и прочие служебные помещения располагались в небольшой пристройке, больше всего напоминавшей сарай. Впрочем, на побережье давно спустился вечер и, при наличии развитого воображения, можно было представить, что все не так плохо.