Но он не сказал ей ни слова, только плотнее сжал тонкие губы.
Аккуратно переступив через раскатившиеся по полу продукты, он вышел за дверь, приказал домовику следовать за ним и направился прочь от дома.
— Эй, ты куда? — в спину ему крикнул Хьюго, как только понял, что Драко не возвращается к машине за вещами, а уходит насовсем. — А как же праздник?
Не дождавшись ответа, он некоторое время смотрел ему вслед, а затем спрыгнул на землю и побежал за ним.
— Стой! — кричал он. — Стой, ты же обещал!
Драко остановился и в ту же секунду трансгрессировал.
***
Солнце над графством Уилтшир клонилось к закату, окрашивая золотистым светом ровные зеленые холмы и верхушки деревьев. Воздух здесь был совсем не такой, как на побережье Девона, откуда Драко только что трансгрессировал. Ветер не доносил свежести моря, но был напоен знакомым с детства запахом трав. Поместье Малфоев возвышалось среди этих равнин сотни лет и простоит еще тысячу. Древний оплот чистокровного семейства, которое падет только вместе с Англией.
Люциус говорил так. И Абраксас, должно быть, тоже.
Драко стоял перед воротами собственного поместья и не мог избавиться от странного чувства несоответствия, сродни тому, что он испытал в тот день, когда Гермиона Грейнджер привезла его к своему старому коттеджу и заявила, что это их дом. Месяц спустя Драко смотрел на поместье, в котором прожил всю свою жизнь, и не мог поверить в то, что этот дом — его. Но поместье Малфоев осталось тем же, оно не менялось веками. В уравнении изменилась какая-то другая величина.
Тяжелые кованые ворота чуть слышно скрипнули, домовой эльф открыл одну створку, навалившись всем своим тщедушным тельцем, и Драко шагнул во двор.
Он пригласил своих коллег на обед завтра в четыре часа пополудни. Гермионе, должно быть, придется извиниться перед ними вместо него. Ни о каком празднике не может быть и речи, если виновник торжества находится через два графства от своих гостей…
Драко сбился с шага, и домовик беспокойно обернулся на него, но удостоверившись, что с хозяином все в порядке, засеменил к дому и растворился в воздухе, едва коснувшись двери.
О, Мерлин! Лорд Драко Малфой только что всерьез беспокоился о том, что о нем подумают магглы. Он определенно не в порядке!
Драко снова неторопливо зашагал по дорожке между идеально подстриженными деревьями. Реальность медленно расслаивалась на две совершенно противоположные: мир, где магглы были недолюдьми, и мир, где магглы были лучшими людьми из всех, кого он знал.
— Проклятье, — хватаясь за ручку тяжелой дубовой двери, сквозь зубы выдавил Драко. Он начинал понимать, что с ним произошло что-то гораздо более страшное, чем дурацкий розыгрыш магглорожденной ведьмы. Грейнджер не могла влиять на Берта или Уорена, когда они в десятый раз терпеливо объясняли ему тонкости своего ремесла, она их даже не знала. Механики относились к нему хорошо не из-за происхождения или богатства, они учили его не за вознаграждение или расположение, они помогали ему просто потому, что хотели этого. И эти парни не были тупыми магглами из тех смешных историй, которые так часто рассказывали чистокровные волшебники.
В холле пахло травами и старым камнем. Нарцисса, улыбаясь, спускалась по лестнице, ее расшитая мелкими камнями мантия переливалась в ласковом свете свечей.
— Я так рада тебя видеть, дорогой!
Нарциссе не изменило чувство такта, она не задавала вопросов, хотя, очевидно, знала, где ее сын провел последний месяц. Для того, чтобы прислать за ним эльфа, необходимо назвать место назначения. Гарри Поттер держал своих псов на коротком поводке, не давая им и носа повернуть в сторону дома Гермионы Грейнджер, но Малфои не были бы Малфоями, если бы в поисках полагались только на аврорат.
Драко улыбнулся матери. Он, наконец, дома, и ничто больше не имеет значения. Завтра наступит новый день, и украденная жизнь вернется в свое русло, все станет по-прежнему.
— Здравствуй, мама, — обнимая Нарциссу, тихо проговорил он, но глаза все еще смотрели в пустоту за ее спиной. — Долгая выдалась… морская прогулка.
***
Проснувшись на следующее утро, он сладко потянулся и протянул руку в сторону, чтобы обнять свою жену, прижать ее бедра к своему твердому члену и посмотреть, как Гермиона улыбается, еще притворяясь, что спит, но уже предвкушая утренний секс.
Постель была пуста. Полог роскошной ткани над кроватью поднят лишь с одной стороны.
Это было… унизительно. И еще более унизительно то, что ему пришлось встать и отправиться в ванную, чтобы сбросить напряжение самостоятельно, поскольку о том, чтобы идти завтракать, не решив эту проблему, не могло быть и речи.