— Вы магглорожденная ведьма и, насколько я ориентируюсь в стереотипах мышления чистокровных волшебников этой страны, вполне могли повредить лодку, — он закатил глаза и процитировал: — «неизвестным маггловским способом».
Вдруг стало слышно, как звонко тикают часы на столе. Секунды утекали, как песок сквозь пальцы, мистер Финнес не отрывал внимательного взгляда от своей подчиненной. Он жил в Англии достаточно давно, чтобы знать, что десять лет назад Грейнджер, Уизли и Поттер перешли дорогу Люциусу Малфою, и сделали это настолько качественно, что тот до сих пор не может вернуться в Министерство. И Финнес предпочел бы, чтобы этого не случилось никогда, он был сыт консерваторами по горло — ни одна из его инициатив не проходила даже предварительного рассмотрения в правительстве.
— Оцените вероятность того, что в ближайшее время они подадут на вас в суд.
— Девяносто девять и девять десятых процентов, — не задумываясь, отчеканила она.
— И на что вы закладываете одну десятую процента?
— На чудо, сэр.
— Приятно знать, что вы не питаете иллюзий, — усмехнулся он и постучал пальцами по бумагам на своем столе. — Экспертным заключением я смогу защититься от претензий к моей фирме, но мне нечем защитить вас. Впрочем, я могу устроить ваш перевод в Чикаго сегодня же вечером, — Гермиона вопросительно подняла брови, и он продолжил: — Я дал вам работу, которую вы выполнили блестяще, и тем не менее она приведет вас в Азкабан. Я чувствую себя ответственным за это.
Часы продолжали отсчитывать секунды, Финнес, ожидая ответа, барабанил пальцами в такт.
— Кроме того, сгноить такие мозги в тюрьме — дьявольски расточительно, — проговорил он. — В Америке вы принесете мне миллионы, в Азкабане — сплошные убытки. Я достаточно богат, миссис Грейнджер, но недостаточно влиятелен, чтобы играть с Люциусом Малфоем на его поле.
И поэтому он предпочитает вообще убрать уязвимую фигуру с доски. Гермиона сложила руки на груди и посмотрела прямо на своего босса. Уехать в Америку означает потерять детей, и не только их, но и друзей, и родителей. Без права на возвращение, чем этот отъезд лучше тюрьмы?
К тому же, чтобы доказать преступление, которого не было, придется предоставить улики, которых нет.
— Вы не отсюда, сэр, — твердо проговорила она. — Вам позволительно не знать, что гриффиндорцы не сбегают от опасности. В особенности от той, что представляют Малфои.
— О, — неожиданно тепло улыбнулся Финнес, — правда?
В тот день Гермиона Грейнджер вернулась с работы раньше обычного и сделала то, чего не делала уже очень давно. Она приманила почтовую сову и попросила помощи у своего бывшего мужа.
***
Гарри Поттер появился на пороге дома Грейнджер около девяти часов вечера. Час назад разведка донесла, что Драко Малфой вернулся в свое поместье.
Ну, хорошо, не разведка, а Джинни. И не донесла, а после визита в дом своей матери ненавязчиво выразила сожаление о том, что несчастная Гермиона, травмированная десятью годами замужества за ее братом, не может теперь ужиться ни с одним нормальным мужиком. Гарри покачал головой и скромно заметил, что критерии нормальности мужиков у миссис Поттер, мягко говоря, занижены. Он вернулся от метко пущенного в него плюшевого медведя и отправился проведать свою подругу.
Дверь оказалась не заперта. Гарри машинально вытащил палочку и прошел в дом, стараясь не шуметь. Он обнаружил Гермиону посреди гостиной с бокалом вина в руке, она сидела на полу и смотрела на него так, будто гипнотизировала дверь последние несколько часов.
— Что ты делаешь? — опустив палочку и с облегчением выдохнув, поинтересовался он.
— Вряд ли в Азкабане подают сыр, фрукты и вино, так что я решила оттянуться до твоего прихода.
Гарри демонстративно убрал палочку за пазуху и снял с себя аврорскую мантию, оставшись в рубашке и темных штанах. Гермиона отправила Хьюго и Роуз к отцу и тихо напивалась в одиночестве, ожидая ареста.
— Ни исков, ни запросов, ни вызовов в суд на твое имя не поступало, — проговорил он и бросил униформу на ближайший стул.
— Вопрос времени, — пожала плечами она и вздрогнула, когда в окно постучали. Крупная коричневая сова заглядывала внутрь дома сквозь стекло и нетерпеливо переступала с одной лапы на другую. Гермиона поднялась с места и нетвердой походкой отправилась за своей почтой.
— Это Рон, — распечатав письмо, сказала она. — Пишет, что ему очень жаль насчет моего парня и дети могут остаться в Норе, пока я не приду в себя.
— И ты придешь?
— А у меня есть выбор? — хмыкнула она и со вздохом добавила: — Если бы он знал, что это за парень, он не был бы так великодушен.