Люциус подошел к своему столу и опустился в кресло.
— Я уж думал, не дождусь этого светлого дня, — улыбнулся он и поднес руку к лицу, точно намереваясь смахнуть скупую слезу. — Ты уверен, что не хочешь начать процесс над Гермионой Грейнджер?
Драко внимательно наблюдал за своим отцом, и этот жест не укрылся от него. Едва ли Люциус был настолько тронут, чтобы проливать слезы радости над карьерой своего сына.
— Мы оба знаем, что дело не в ней, — медленно проговорил Драко. Если он правильно понял намерения своего отца, тот хотел распалить в его сердце ненависть к магглорожденным. И сейчас пришло время дать ему то, чего он так жаждет, — а во всех магглорожденных и полукровках этой страны. Они не знают своего места и выходят за рамки приличий. Уничтожить одну женщину мало, мы должны приструнить их всех. Я хочу быть ближе к кузнице законов.
— Я сделаю все, что в моих силах, — кивнул Люциус и вдруг снова встал и подошел к окну. Но до того, как он отвернулся, Драко все же успел заметить причину его беспокойства.
Глаз Люциуса Малфоя дергался, отсчитывая тире и точки сигнала S.O.S. Заклинание барьера оповещало лорда Малфоя о каждой попытке его внука преодолеть препятствие. Но сидя там, в саду, Скорпиус не добивался какого-то определенного результата, он наслаждался процессом.
Драко с удивлением отметил, что мысль о том, будто каждый раз, когда Скорпиус прикасается к барьеру, где-то в глубине поместья у Люциуса дергается глаз, доставляет ему удовольствие. Титаническим усилием воли он заставил себя сохранить серьезность. От умения сдерживать хохот в данный момент зависела его карьера.
— Спасибо, отец.
Закрывая дверь, Драко позволил себе улыбнуться.
***
Застать Скорпиуса в его собственной комнате — невероятная удача, учитывая сколько поводов у него было не появляться там. Но на сегодня его план по доведению Люциуса до белого каления выполнен, и, судя по всему, мальчик мог приступить к его воплощению снова в любой момент, когда лорд Малфой покинет поместье ради очередной деловой встречи. Драко смутно догадывался, что просто схватить Скорпиуса за ухо и запереть его на неделю Люциус не мог. По крайней мере, не мог на глазах у своего сына.
Скорпиус сидел на полу среди десятка раскиданных книг. Бросив на своего отца хмурый взгляд, он вернулся к чтению. Драко прислонился к дверному косяку, ожидая приглашения войти или требования убираться, но ни того, ни другого не последовало.
— Какую книгу по зельеварению ни возьму — все они твои, — спустя некоторое время проворчал Скорпиус, перелистывая страницы.
— Я был лучшим на факультете, — проговорил Драко и, поморщившись, добавил: — И вторым в школе.
— Правда? — вскинул брови мальчик. — А можешь что-то действительно сложное сварить? Зелье невидимости, например?
— Зелье невидимости, — повторил Драко и усмехнулся. — Я что, похож на идиота?
Скорпиус поднял руки в примиряющем жесте.
— Проверим на тебе, — пообещал он, — остатки выльем в канализацию.
Драко молчал. Скорпиус некоторое время смотрел на него, а потом вздохнул.
— Мне пообещать, что я не стану травить тебя, подбрасывая в котел то, чего там быть не должно?
Драко все еще молчал.
— О, Мерлин! — закатил глаза Скорпиус. — Я обещаю, что вообще не прикоснусь к алхимическому столу, пока ты будешь работать!
— Хватит, — бросил Драко, сжимая золоченую ручку двери. — У меня был друг, который играл с правдой. Все закончилось довольно быстро и печально. Я просто поверю тебе на этот раз, а потом сделаю выводы. Идет?
***
Отдел магического законодательства отличался от Отдела международного сотрудничества, как небо от земли. Здесь Драко Малфой не был единственным привилегированным сотрудником, здесь такими были все волшебники до единого. Законы в магической Британии, как и в любом другом государстве волшебников, регулировали не только ответственность за преступления против людей и существ, но и торговлю, патенты на заклинания, социальные преобразования и международные отношения. И к подобной власти не мог прорваться человек с улицы, за каждым из них кто-то стоял.