Несколько секунд прошли в томительном молчании, и ни один из присутствующих не решался прервать его, пока Гермиона, наконец, не сказала:
— Нет.
— Гермиона… — Гарри медленно поднялся со своего места, но она выставила руки вперёд, давая понять, что не нуждается в уговорах.
— Я сказала нет! — рявкнула она. Гермионе было жаль мальчика, который столкнулся с коварством своего деда в столь юном возрасте, но, в конце концов, его ведь там никто не убивает, верно? Скорпиуса Малфоя ждет долгая, богатая и счастливая жизнь, в отличие от человека, который попытается его похитить. — Я совершила большую ошибку, связавшись с Малфоями однажды, и повторять ее я не собираюсь.
— Решение разумное, — раздался спокойный женский голос, — но несвоевременное.
Гермиона перевела разгневанный взгляд с Гарри на его коллегу и встретилась с ее глубокими синими глазами. Память металась от одного воспоминания к другому, пытаясь выловить это лицо в череде повседневных картин, но тщетно — если Гермиона и видела ее, то только мельком и очень давно.
— Господа, позвольте мне уладить это разногласие, — обманчиво-мягким тоном начала она. — После того, как я позабочусь о том, чтобы ваша история попала на страницы газет, разразится такой скандал, что вам и не снилось. Но в отличие от вас троих, я выйду из него сияющей, как начищенный галлеон.
Глаза Гермионы расширились. Эта женщина — не аврор, это чертова Астория Малфой! Просто удивительно, как долго Гермиона не могла узнать ее, даже принимая во внимание, что речь идет о ее сыне и она просто обязана находиться здесь! Но Астория не была похожа на жену Драко настолько, насколько это вообще возможно. Она была облачена в походную одежду, она не носила драгоценностей и косметики, а бронзовый загар делал ее и вовсе похожей на существо из другого мира. Во всяком случае не того, в котором обитает ее лощеный ухоженный супруг.
Впрочем, как только Астория открыла рот, принадлежность к семейству Малфоев стала очевидна и внешность отошла на второй план.
— Я — обманутая женщина с ребенком, вся мораль мира на моей стороне. Книги с моим именем начнут покупать даже те, кто ничего не понимает в науке, я проживу на эти продажи, даже если Малфои и Гринграссы откажут мне в пансионе раз и навсегда. И тогда, возможно, я наберу достаточно сил и влияния, чтобы вырвать сына из лап Люциуса самостоятельно, — она говорила тихо, но так уверенно, что не оставалось ни малейшего сомнения в том, что она на это пойдет. — Или мы договоримся о совместном участии в этом маленьком предприятии прямо сейчас, или можете попрощаться со своей… — она указала на Гарри, — карьерой, — повернулась к Драко, — репутацией, — взглянула на Гермиону, — и тем, что осталось от вашей семьи, через пять…
— Я в деле, — Гарри ответил, не раздумывая, чем заслужил испепеляющий взгляд Гермионы.
— Четыре.
— Ты не посмеешь! — выдохнул Драко.
— Мне нужен мой сын, — парировала Астория. — Три.
Секунды утекали, как песок сквозь пальцы, но Гермиона наконец-то обнаружила в своей памяти полустертое воспоминание из тех времен, когда она вернулась в Хогвартс на год, чтобы закончить образование. Она сидела в библиотеке, пытаясь уложить в своей голове огромное количество информации перед экзаменами, но громкий хлопок упавшей на пол книги заставил ее вздрогнуть. Недовольно проворчав что-то, она подняла глаза и увидела бледную девочку лет четырнадцати в мантии с зеленой оторочкой. Она стояла напротив какого-то семикурсника, на голову ее выше, и с тем же выражением непоколебимой решимости в глазах что-то ему шептала. Парень развернулся и, злобно бросив через плечо: «Ты пожалеешь, Гринграсс!», ушел, а Гермиона вернулась к своим занятиям, потому что, по правде говоря, последнее, что ее интересовало — это дела пятикурсниц из Слизерина.
— Два, — сказала Астория.
— Хорошо, Мерлин Всемогущий! — прошипел Драко. — Пусть останется, если хочет.
Гермиона закатила глаза. Он что, серьезно думает, что все, что ей нужно — это его разрешение?
— План дома, пожалуйста, — подняв руку, проговорила она.
Открыв один из своих многочисленных карманов, Астория извлекла небольшой, сложенный вчетверо листок, резко взмахнула им в воздухе, и маленький обрывок бумаги превратился в огромный шуршащий лист.
— Я знала, что с тобой можно иметь дело, — удовлетворенно улыбнулась она, но Гермиона этого не увидела. Астория Малфой была последним человеком на этой планете, с которым Гермиона Грейнджер хотела бы встречаться взглядом.