Драко Малфой, может, и был высокомерным ублюдком, но он не был идиотом.
А жаль.
— Матерь Божья, — открывая кастрюлю с загадочным варевом, пробурчала миссис Грейнджер себе под нос, — что это такое?
— Фрикасе из курицы под белым соусом.
Гермиона хмыкнула и опустила крышку. Похоже, что Драко знал, из чего должно состоять это блюдо, но не знал, как именно его приготовить, что неудивительно — эти сведения хранились в голове домашнего эльфа семейства Малфоев, а никак не в его собственной.
Обернувшись на голос, Гермиона собралась было отпустить какой-нибудь остроумный комментарий по этому поводу, но вдруг взвизгнула и отпрыгнула в сторону. Она вжалась в противоположную от входа стену и панически нащупывала палочку в рукаве, пока не поняла, что мужская фигура в дверях, с лицом, напоминающим открытую рану и зияющими черными провалами на месте глаз — это всего лишь ее так называемый муж. И, похоже, он ничуть не обеспокоен тем, что происходит с его лицом.
— Прости, я не хотел тебя напугать, — сказал он и протяжно зевнул, сверкнув белоснежными зубами из-под кровавой маски. — Я спал и не слышал, как ты пришла.
«В смысле не хотел?! — все еще смотря на него огромными от ужаса глазами, думала она. — Такой макияж требует нескольких часов работы и полной концентрации!»
В дверной проем рядом с ним вдруг заглянула Роуз, и все встало на свои места. Пальцы девочки, перемазанные в алой помаде, оставляли следы на белоснежной краске стен. Едва придя в себя, Гермиона простилась с полугодовым запасом своей косметики. Что же, она знала, на что идет, когда оставляла дочь наедине со своей косметичкой и ничего не подозревающей жертвой. Она просто не рассчитывала на столь впечатляющий результат.
— Что с твоими руками, милая? — нахмурился Драко.
Понимая, что он вот-вот обнаружит изменения в своем имидже, Гермиона поспешила вмешаться.
— Дорогой, — не давая Роуз вставить слово, позвала она, — будь так добр, принеси полотенце из ванной. Оно висит рядом с зеркалом.
Пожав плечами, он отправился в ванную. Спустя пару секунд дом огласил крик, полный ужаса и отчаяния. Гермиона подошла к дочери и заговорщицки ей подмигнула, девочка на секунду просияла, но затем все же расстроилась.
— Я думала, ему понравится…
— Он в восторге, — прыснула миссис Грейнджер и подняла ладонь. — Дай пять, детка!
***
В пух и прах проигравшись Хьюго в «Нинтендо», Драко должен был до конца недели заправлять за него постель, и он делал это с выражением вселенской скорби на лице, но отказаться не мог, поскольку игорный долг — святое дело для джентльмена. Хьюго злорадствовал только первые два дня, а потом смягчился. Как и все Уизли, мстительным он не был.
— Пап! — забросив школьную сумку на лестницу, ведущую в детскую, заорал он. — Я сегодня в школе немного порылся в интернете и нашел, как готовить этот твой фрик-суп!
— Фрикасе, — машинально поправил Драко, не отрываясь от процесса сортировки детских вещей. — Где, извини, ты рылся?
— Не важно, — отмахнулся мальчик и сунул ему в руки бумагу, испещренную мелким машинным шрифтом. — Смотри, тут все по шагам расписано.
Гермиона, наблюдавшая эту сцену из своего любимого кресла, нахмурилась и жестом попросила сына подойти. Она отложила в сторону учебник по автомобилестроению. Из-за этой скучной книги она уже трижды прокляла подержанную «Хонду», над которой работала.
— Эй, приятель! — зашипела она. — Ты на чьей стороне вообще?
— Да ладно тебе, мама, — поморщился Хьюго. — Подумаешь, он обзывался в детстве! С тех пор столько времени прошло. Остынь уже.
Гермиона поджала губы и ничего не ответила. Как только Хью ушел в свою комнату, она, не скрывая досады, вздохнула. Она не рассказала детям всего, что произошло между ней и Малфоем. Просто сказала, что он дразнил ее в школе и она хочет подшутить над ним в ответ. Не могла же она, в самом деле, сказать пятилетней дочке и девятилетнему сыну: «Он поливал меня и вашего отца грязью в течение получаса, назвал вас рыжими выродками, а потом предложил трахнуться за двадцатку!»