Это было бы не педагогично.
Возвращаться к чтению не было никакого смысла: механика и магия сочетались плохо, то и дело вступая в противоречия. Именно из-за этого она не держала дома компьютеров и даже телефонов. Вздохнув, Гермиона поднялась с места, громко объявила, что уходит, и покинула дом.
Проводив жену внимательным взглядом, мистер Грейнджер услышал, как громко хлопнула дверь, и нахмурился. Но долго раздумывать над тем, какая муха ее укусила, не мог — было слишком много работы. Не то чтобы шкафы в этом доме требовали немедленной ревизии, просто он надеялся найти там какие-нибудь памятные вещи, которые вернут ему хоть немного собственного прошлого. Но содержимое шкафов не вызывало ничего, кроме зевоты, пока среди косметики Гермионы ему не попался небольшой бумажный сверток. Внутри лежал красивый шелковый платок с вензелем «Д. Малфой», несколько запонок с красивыми серебристыми змеями на темном фоне и… дорогие часы. Слишком дорогие. Он не мог сказать точно, откуда знает это, но часы были дороже дома, в котором жила его семья, и земли, на которой этот дом стоял.
Это вызывало некоторые… вопросы.
***
Постепенно жизнь в доме миссис Грейнджер приходила в какое-то подобие жизни, которую люди называют «нормальной». Теперь ей необязательно было сломя голову мчаться домой, чтобы позаботиться о детях, она знала, что без нее с ними ничего не случится. И с огромным удовольствием она посвящала работе столько времени, сколько требовалось. Когда она возвращалась домой, Роуз и Хьюго уже спали, сделав свои домашние задания и приготовив одежду для похода в школу на следующий день. И ей требовалась просто нечеловеческая ловкость и смекалка, чтобы попасть в свою комнату и не встретиться по дороге с человеком, который сделал все это возможным.
Потому что все знают, чем занимаются родители, когда дети спят, а в планы миссис Грейнджер эта сторона семейной жизни совершенно не входила.
Собираясь на работу утром, она ловила на себе подозрительные взгляды так называемого супруга и отчаянно делала вид, будто все в порядке. Она одновременно и боялась, и надеялась на то, что скоро он сам догадается обо всем. Потому что прервать эту игру самостоятельно она была уже не в силах.
Вернувшись однажды домой после долгого рабочего дня, она застала детей у телевизора, но не обнаружила Драко.
— Где он? — с затаенной надеждой поинтересовалась она у сына.
«Он все вспомнил и сбежал, все вспомнил и сбежал!» — скрестив пальцы за спиной, про себя повторяла она.
— На работе, — пережевывая сэндвич, ответил Хьюго.
— Что? — опешила она. — Он нашел работу? Почему я не знаю об этом?
— Может, вам надо чаще разговаривать? — с сарказмом, который не был свойственен ему раньше, спросил мальчик.
«О, нет! — Гермиона упала в кресло и в ужасе закрыла рот рукой. — Нет-нет-нет! Что, если его увидит кто-нибудь из знакомых?»
— Я ни на что не намекаю, но с моим папой вы тоже не говорили неделями, — продолжал Хьюго. — Мне нравится Дик. Я не хочу, чтобы он тоже от тебя сбежал.
— Ты слишком мал, чтобы размышлять о таких вещах! — огрызнулась она и тут же пожалела о своих словах, но было поздно.
Хьюго вскочил на ноги, обиженно засопел, а затем обратился к сестре:
— Пойдем спать, Роуз.
— Но мультики…- попыталась возразить девочка.
— Пойдем, я тебе про Зайчиху Шутиху почитаю.
Роуз тоже встала и последовала в спальню за братом. Она любила сказки больше всего на свете.
Выключив назойливый телевизор, Гермиона слушала, как на втором этаже все еще обиженный Хьюго бубнит сказку, а Роуз время от времени поправляет его, поскольку знает наизусть каждую интонацию. Простят ли дети ей когда-нибудь то, что она разлюбила их отца? Брак с Роном Уизли сгубили не конфликты или взаимные обиды, это медленно, но верно сделала банальная скука. Рон никогда не интересовался тем, что написано в ее книгах, Гермиона не могла без зевоты слушать разговоры о делах в магазине или очередном матче по квиддичу. Мистер и миссис Уизли продержались даже дольше, чем можно было от них ожидать, прежде чем поняли, что все их старания стать ближе друг к другу попросту бесполезны, потому что ни одному из них не нужны.
***
Драко вернулся за полночь. К этому моменту Гермиона уже готова была поклясться, что протоптала дыры на ровной поверхности паркета, шагая из стороны в сторону. Первое, что бросилось ей в глаза — он открывал дверь локтем, не прикасаясь к ней руками.