Через полтора месяца, окончательно закрутившись в водовороте журналистов, юристов, охранников и сочувствующих обывателей, Драко сдался и написал Гарри Поттеру, что хочет встретиться с ним.
— Верни ей воспоминания, — едва перешагнув бортик камина в кабинете начальника аврората, потребовал он.
— Мы договаривались о трех месяцах, — напомнил Гарри, он сидел в кресле посетителя и рассматривал свой бумажник. Изображения на колдографиях беспрестанно двигались, как это обычно случается, когда колдограф пытается запечатлеть детей, которые не способны сидеть на месте.
— Прошло полтора, и она уже натравила на нас стаю волков, которые рвут на части наши земли. Я не хочу знать, что она еще придумает.
Гарри ненадолго замолчал, он достал из бумажника колдографию, на которой были изображены трое детей в гриффиндорских мантиях. Драко поначалу принял их за отпрысков Уизли, но потом обратил внимание, что рыжий мальчик на колдо только один. Гарри рассеянно посмотрел на карточку, болезненно поморщился и спрятал ее за другую, изображающую его жену и детей.
— Обнародуй договор о расторжении брака, — наконец произнес он. — Она ведь уже подписала его, верно? Журналисты облепят ее, как стая летучих обезьян, и проворачивать темные делишки станет некогда.
— Они облепят и меня.
— Тебе не привыкать. А вот Астория общается с прессой не часто, на некоторое время они выведут ее из строя.
Шумно вздохнув, Драко опустился в кресло рядом. Он уже понял, что ничего не добьется, но возвращаться в особняк ему совершенно не хотелось. Он заглянул в бумажник Гарри, скользнул равнодушным взглядом по рыжим волосам молодой женщины и лицам ее детей и вдруг сказал:
— План Дамблдора существовал, не так ли? То, что Джиневра не знала о нем, не доказывает его отсутствия, старик мог использовать ее втемную.
Гарри захлопнул бумажник и посмотрел на собеседника.
— Я думал об этом, — сказал он, нахмурившись. — И пришел к выводу, что это не имеет значения. Если Джинни — часть какого-то плана, то она — лучшая его часть.
Дамблдор был его опекуном. Опекуном, судя по всему, никудышным, но тем не менее, он был тем человеком, к словам которого Гарри прислушивался, чью идеологию впитывал. И пусть Гарри не всегда был с ним согласен, но уважал и любил его.
Так что — Драко вздрогнул — он имел дело с приемным сыном Альбуса Дамблдора, который стоял в двух шагах от исполнительной власти в этой стране.
— Две недели, — сказал Гарри, когда Драко поднялся с места, чтобы уйти, — протяни еще две недели, и все закончится.
***
Солнечный свет струился сквозь голые ветки деревьев графства Сомерсет. Прошлой ночью выпал первый снег, и темные следы от изящных женских сапожек с резной подошвой резко выделялись на белом полотне нехоженой тропинки. Женщина в длинном черном платье с замысловатой драпировкой и расшитой серебряными нитями накидке уходила все дальше в лес до тех пор, пока не встретила тех, кто ее ждал.
— Ты написал, что нашел моего сына, — откинув капюшон, Астория впилась взглядом в Гарри Поттера, — а притащил моего бывшего мужа.
Теперь она стала именно такой, какой все вокруг желали видеть ее, — утонченной леди из богатой семьи. Налаживая контакты и плетя интриги, она не могла выглядеть иначе — люди не стали бы доверять ей. Астория ненавидела этот образ жизни, но не могла отступить. Драко не видел ее уже около месяца, но за это время изменилась не только ее одежда: лицо осунулось, плечи стали острыми, а пальцы — настолько тонкими, что ни одно из принадлежавших ей колец не держалось на них больше. Только глаза оставались яркими, как прежде, несмотря на залегшие под ними темные круги.
— Это и его сын тоже, так что я решил взять его с собой, — Гарри протянул ей руку и добавил: — Идем.
Астория взяла его за руку, и все трое исчезли без следа, чтобы в следующий миг ступить на песчаное побережье Тихого океана. Вдалеке виднелась группа людей, они стояли, опираясь на узкие лопаты, и оживленно о чем-то беседовали, разглядывая песок.
— Мексиканский залив, — в замешательстве проговорила Астория. — Кто догадался спрятать его здесь?