— Поверить не могу, — скрестив ноги по-турецки, Гарри сидел прямо на полу посреди огромного пустого помещения, перед ним веером были разложены какие-то бумаги. Он даже не поднял головы, когда Драко вошел, — ты все еще помнишь! Я думал, что Люциус сотрет тебе память, как только ты переступишь порог особняка…
— Распрощаться с воспоминаниями о том, как от меня, сверкая пятками, убегает доблестный аврор Поттер? — Драко презрительно фыркнул и сильнее сжал палочку в руке. — Никогда!
— Ну, разумеется, — Гарри улыбнулся, снял очки и положил их в нагрудный карман. Он поднял взгляд на своего собеседника, и Драко вдруг понял, что он отлично его видит, несмотря на внушительное расстояние между ними. Мерзавец до сих пор носит эти дурацкие круглые очки только для того, чтобы спустя столько лет в нем все еще можно было узнать Мальчика-Который-Выжил, спасителя Магической Британии. — Ведь именно это воспоминание настолько греет тебе душу, что ты день за днем упускаешь возможность вышвырнуть меня вон из Министерства Магии.
Вранье! Гермиона Грейнджер значит для него не больше, чем пустое место!
Драко швырнул в Поттера заклятье быстрее, чем успел подумать над тем, что делает. Он знал только одно: на этот раз Гарри не уйти. Сгусток энергии с тихим гулом разбился о щит, который тут же погас. Аврор поднялся на ноги.
— Ты можешь расправиться со мной в течение месяца, — продолжал он, — мое участие в этом деле очевидно. Я потеряю все: карьеру, репутацию, возможно, даже свободу… Ты ведь этого хочешь?
Еще одно заклинание разбилось о щит, Драко стиснул зубы и атаковал снова. На этот раз щит появился чуть позднее, и Гарри пришлось отвести ногу назад, чтобы удержать равновесие. Он не был неуязвим.
— Это значит «Да»? — усмехнулся Поттер и едва успел отскочить от следующей атаки.
— Ты бросил в меня режущее проклятье! — прорычал Драко и сделал обманный пас палочкой, заставив Гарри двигаться в другую сторону.
— Ты отравил моего друга! — крикнул Гарри и швырнул в него алую вспышку в ответ. Драко успел закрыться собственным щитом и контратаковал:
— Засадил моего отца в Азкабан!
— Он вышел и был оправдан, — снова убирая щит, прорычал Гарри, сейчас он отнюдь не выглядел спокойным, — в отличие от моего крестного!
— Вот это вообще не моя вина!
— Ну так и не я заставил Люциуса присягнуть Волдеморту! И перед тем, как мы перейдем к перечислению того, кто кого сколько раз пнул во время квиддичных матчей, скажу: я никогда не спал с твоей женой!
На несколько минут зал заполнился вспышками света и выкриками проклятий. Драко почти удалось подавить это воспоминание вместе со всеми остальными, что он принес из дома Грейнджер, но Гарри, очевидно, хотел ударить побольнее и вытащил его на свет. Поттер был одним из тех, кто продлевал его неведение, заставляя оставаться там, где ему не место. Но если разобраться с Люциусом без далеко идущих последствий на данный момент невозможно, то Поттер — вот он. Драко ненавидел этого человека двадцать лет, и сейчас по его венам вместо крови текла чистая ярость. Каждый раз взмахивая рукой, он хотел только одного — уничтожить своего врага, казалось, разозлиться еще больше он просто не смог бы.
— Ни с одной из них, если тебе нужно уточнение! — выкрикнул Гарри, заклятье сорвалось с его палочки и разрезало воздух, но вместо того, чтобы увернуться или выставить щит, Драко послал в ответ собственное, и Поттер не успел среагировать. Вспышка красного света промчалась в нескольких сантиметрах от лица Драко, но он не обратил на это внимания, он смотрел, как Гарри навзничь падает на пол.
И первой его мыслью было не заметать следы нападения на государственного служащего, и даже не скрыться с места преступления, а проверить, все ли с ним в порядке. Проклятье не могло стать причиной смерти, но падение вполне могло причинить парочку несовместимых с жизнью переломов. И тогда…
«Гарри мне как брат…»
Все еще тяжело дыша, Драко подошел к поверженному противнику. Поттер лежал на полу, голова запрокинута, застывший в уродливой гримасе рот открыт. Драко уже протянул руку, чтобы нащупать пульс на его шее, как вдруг Поттер дернулся, и его палочка оказалась в сантиметре от кончика носа Малфоя.
— Бам! — сказал Гарри. — Поверить не могу, что ты купился. Забыл, что имеешь дело с Парнем-Который-Хорошо-Притворяется-Что-Сдох?
«И да, идиот редкостный!»
Устало оттолкнув палочку от лица, Драко опустился на пол рядом с Поттером. Орать на него больше не хотелось. Не хотелось вообще больше ничего.
— Я хочу рассказать тебе кое-что. Обо мне и… моей семье.
— Серьезно? — Драко слишком устал даже для сарказма. — Ты издалека начал.
Гарри только руками развел.
— С дипломатией у меня с детства проблемы. Лет с одиннадцати.
Странно, но смеяться вместе с Поттером через пару минут после того, как пытался его убить, не было чем-то противоестественным. И не странно слушать его, вместо того, чтобы просто встать и уйти.
— Первый серьезный приступ паранойи как первый секс, — мечтательно проговорил Гарри. — И вспомнить стыдно, и забыть нельзя. Когда я только пришел в аврорат, я слышал рассказы о том, что мракоборцы иногда срываются, запираются у себя дома и не подпускают даже родных… Но я же герой войны! Я чертов Парень-Который-Выжил! Со мной такого случиться просто не может!
Гарри закрыл глаза, он так и не поднялся с пола. Очевидно, заклятье все-таки настигло его, и он решил пока не рисковать.
Поттер был женат уже два года, работал как проклятый, только что получил первое повышение и тройку новичков под опеку. Ему нравилась эта жизнь, он был в своей стихии — непрекращающаяся война, недобитые пожиратели и теории заговоров — все это было ему так хорошо знакомо. Со временем он стал достаточно опытен, чтобы смотреть на два хода вперед, размышляя о планах темных волшебников.
Однажды это умение чуть не разрушило его семью.
Альбус Дамблдор был очень умным человеком. Его планы простирались на десятки лет вперед, особенно те, что касались судьбы Гарри. Мальчик-Который-Выжил был слишком важен, чтобы пускать его жизнь на самотек. Что если бы посреди войны он плюнул на все и сбежал куда-нибудь с магглорожденной подружкой?
Магглорожденные и полукровки слишком независимы от магической Британии. Благодаря социальным связям в обоих мирах, они могут жить за пределами поселений волшебников, ни в чем себе не отказывая. Чистокровные же, не знающие мира, кроме своего собственного, привязаны к стране намертво. Их семьи, их воспоминания, все, что они считают важным находится по эту сторону Статута Секретности. Гораздо выгоднее с точки зрения Дамблдора устроить так, чтобы Гарри не захотел покинуть магическую Британию, даже если бы у него появился такой шанс. Скитаясь по лесам в тот последний год, он не раз думал о том, чтобы сбежать от войны, смертей и непомерных ожиданий, и только одно его останавливало — он был привязан к своим друзьям, и больше всего — к Джиневре Уизли, чистокровной волшебнице, никогда не покидавшей родового гнезда.
Что если это было частью плана?
Гарри Поттер, его слава и состояние его родителей — отличный шанс для девочки из бедной семьи предателей крови вырваться из нищеты, не так ли? Что если Джинни воспользовалась им, как социальным лифтом? А Дамблдор воспользовался ею, как якорем, который заставит Гарри остаться в Англии, когда дела станут совсем плохи?
Что если она никогда не любила его?
— Я швырнул в нее «Легилименс», — Гарри с усилием потер переносицу, но полностью замаскировать приступ стыда ему не удалось. — У меня в постели дислоцировался предполагаемый шпион. Сам понимаешь, я не мог рисковать.
Судя по всему, к этому моменту Джиневра еще не встретила своего Снейпа, который выворачивал бы ей мозги наизнанку два раза в неделю с шести до девяти. Так что как только она пришла в себя, она ушла из дома на площади Гриммо и возвращаться не планировала.
Гарри получил свои ответы. Джинни действительно любила его. По крайней мере до этого момента.