В понедельник утром коридоры Министерства Магии наполнялись потоками волшебников, точно полноводные реки. И это бурное течение, словно огромный ледокол, взрезал Энтони Голдштейн, спеша навстречу к своей старой знакомой. К слову, знакомых в этой толпе Гермиона видела не мало, но не все они спешили поздороваться: кто-то помнил о старых разногласиях, кто-то ждал более благоприятного момента. Энтони, тяжело дыша, радушно пожал Гермионе руку.
— Сколько лет, сколько зим, Гермиона!
— Шесть, — сбив его радостный тон самым буквальным ответом из возможных, улыбнулась она. — Я шесть лет занималась семьей, а ты, я смотрю, все это время увеличивал свой вес на политической арене.
Шесть лет назад Энтони был белокурым красавцем, высоким и статным, теперь же он напоминал пузатого банкира из старых анекдотов. Своей принадлежности к числу работников Гринготтс он не скрывал никогда, сколько бы зависти или ненависти это ни вызывало, и по прошествии многих лет слился с образом окончательно.
— Ну, теперь-то с семьей покончено, а? — улыбнулся он в ответ и как только заметил, как его собеседница нахмурилась, добавил: — И не смотри на меня так, ты первая начала с хреновой шутки.
А еще шесть лет назад он лишь смущенно улыбнулся бы в ответ на такой выпад. Очевидно, работа с гоблинами обязывает иметь хорошо заточенные зубы. Как приятно, что она узнала об этом сейчас, а не когда они неизбежно схлестнулись бы по-настоящему.
— Как приятно вернуться к старым друзьям, — протянула она и снова направилась вдоль по длинному коридору.
— Особенно, когда их так много, — хмыкнул Энтони, и Гермиона заметила, как Мелисса, молча шедшая впереди, закатила глаза.
Несколько минут спустя мисс Хаббл остановилась у большой двустворчатой двери и, толкнув ее, пригласила своих спутников войти. Взгляду открылся обширный зал, заставленный широкими столами, на которых громоздились сотни свитков и книг. Гермиона едва удержала себя от язвительного комментария в адрес новых коллег. Законотворчество — нелегкий труд, требующий постоянного доступа к большому количеству источников и весьма активной переписки, но, черт побери, этим людям просто необходим авторский курс Гермионы Грейнджер по систематизации информации!
— Проклятье, Хаббл! — раздался резкий окрик откуда-то справа, и Гермиона повернула голову на знакомый голос. — Сколько раз я просил тебя стучаться прежде, чем входить!
— Кстати, о шуме, — осторожно наклонилась Мелисса к уху своей новой коллеги, — в основном его поднимает мистер «Вы мне за это ответите!» Малфой.
Драко стоял за одним из столов, бледный от гнева, в его руке превращался в пепел смятый листок мелованной бумаги. Гермионе на миг показалось, будто она различила изображения разноцветных морских звезд на стремительно тлеющем листе.
— Это общий кабинет, Малфой, — сдержанно проговорила Мелисса и направилась к своему столу. Судя по тембру ее голоса, по десятибалльной шкале Драко успел достать ее примерно на двенадцать. — Хочешь приватности — возвращайся в дипломатический сектор.
Заняв свое рабочее место, она добавила тише: «Если хоть одна искра упадет на мой стол — я тебя четвертую». Гермиона от души ей посочувствовала. Знала бы Мелисса, скольких людей время от времени преследует мысль об убийстве Драко Малфоя, перестала бы тратить на это время — очередь и так достаточно велика.
Полгода. Они не разговаривали полгода. С того самого вечера, как Гермиона сказала, что любит его, и он ответил, что верит ей.
Ничего. Ни слова. Ни строчки. О страшной судьбе той единственной совы, что она отправила ему, Гермиона старалась не задумываться. Птица не вернулась. Очевидно, в поместье Малфоев ей были не рады.
— Миссис Грейнджер, — стряхивая пепел с рук, протянул он. — Посмотрите, кто оставил домашних эльфов, чтобы присоединиться к нам. Выросли, наконец, из своих вязаных шапочек?
Гермиона смерила его полным пренебрежения взглядом, раздумывая над тем, что он здесь делает. Перевод из дипломатического сектора в сектор магического законодательства можно назвать горизонтальным лишь условно. Дипломаты имеют огромное количество привилегий по сравнению с рядовыми чиновниками, не говоря уже о том, что условия их работы просто роскошные.
Ради чего он всем этим пожертвовал?
— Мистер Малфой, — холодно улыбнулась она. — Не всем место в министерстве достается по наследству, некоторым приходится начинать с малого. — Гермиона положила свою папку на единственный свободный стол. — Я надеюсь, с вами будет приятно работать. Вы ведь знаете, что такое работать?
Энтони Голдштейн за соседним столом громко фыркнул: он увидел именно то, на что рассчитывал. Будет ли интересно работать здесь в ближайшие месяцы? Пожалуй. Будет ли это приятно? Вряд ли.
***
Едва появившись на пороге своего маленького дома и обнаружив гору упакованных вещей там же, где оставила ее утром, Гермиона глубоко вздохнула. Она заплатила транспортной компании три дня назад, чтобы они перевезли все это в ее новую квартиру в Лондоне, но, судя по всему, они снова не нашли ее дом. Никаких магглоотводящих чар на этой старой развалине не было и в помине, так что оставался всего один вариант — транспортная компания наняла топографических кретинов, которые не умеют пользоваться картами в собственных смартфонах.
Миссис Грейнджер открыла дверь своим ключом и трижды прокляла тот день, когда ей пришло в голову, что сделать телефонный звонок — это гораздо быстрее и дешевле, чем купить безразмерный чемодан.
Большую часть времени Хьюго и Роуз теперь проводили в Норе, а без них в этом доме нет никакой необходимости. Небольшой городской квартиры вполне хватит, чтобы выдержать нашествие маленьких Уизли на выходные и праздники. И хотя Гермиона скучала по детям, она понимала, что Нора со всеми ее чудесами и толпой разновозрастных кузенов подходит им больше, по крайней мере, всякий раз они возвращаются счастливыми и приносят ворох историй о своих приключениях. Кроме того, как следует обустроившись в городе, она планировала подключить квартиру к каминной сети, чтобы дети могли перемещаться между двумя домами, когда пожелают.
Звук ее шагов гулко отдавался от стен в пустой прихожей, скидывая туфли, она вдруг почувствовала запах кофе, которому здесь было решительно неоткуда взяться. Друзей она не ждала, а враги едва ли станут опускаться до того, чтоб пригласить ее на чашечку ароматного напитка, но все же Гермиона достала палочку из рукава и шагнула в гостиную, подняв ее перед собой.
Драко Малфой сидел на укрытом светлым чехлом кресле и пил кофе из любимой кружки Дика Грейнджера.
— Переезжаешь? — встретив ее удивленный взгляд, вместо приветствия спросил он. — Жаль, мне даже нравился этот дом. Кажется, с тех пор целая жизнь прошла…
Преодолев оцепенение, она поджала губы и быстро подошла к Малфою, убирая палочку и сжимая в руке маленький ключ, который всегда находился при ней на случай чрезвычайных ситуаций. Гермиона вцепилась ему в плечо так сильно, что он выронил кружку, но портал сработал так быстро, что кофе не успел даже пролиться на его дорогой костюм.
Распластавшись на полу незнакомой квартиры, Драко зашипел от боли, но быстро поднялся, — очевидно, не на такой прием он рассчитывал.
— Ты спятил? — не давая ему опомниться, спросила Гермиона. — Стоит кому-то увидеть нас вместе, и мы оба потеряем все!
— Полгода назад тебя это не волновало, — усмехнулся он, оглядывая помещение.
Темное дерево старых шкафов и рабочего стола хорошо сочеталось с красно-черной накидкой на диване и картинами в тяжелых рамах, но все вместе выглядело настолько мрачно, что он засомневался в том, что именно сюда Гермиона собиралась переехать.
— И я жестоко поплатилась за свое легкомыслие, — не сводя с него строгого взгляда, подтвердила она.
— Что это за место? — как ни в чем не бывало спросил Драко, обогнув ее по широкой дуге. Он подробнее изучил рабочий стол, но никаких бумаг, указывающих на владельца не нашел. Драко провел пальцами по темной поверхности стола и не обнаружил ни пылинки. Повсюду царил спартанский порядок, и от того квартира казалась необитаемой.