— Ты сумасшедший! — крикнула она, когда катер подпрыгнул на волне, обдав их брызгами.
— Это комплимент? — он повернулся к ней, и в его глазах стоял вызов.
— Это констатация факта!
Он рассмеялся и сделал резкий поворот, от которого у неё перехватило дыхание.
Они бросили якорь в маленькой бухте, где вода была настолько прозрачной, что казалось, будто можно достать до дна рукой.
— Купаться? — спросил Фараон, уже скидывая рубашку.
Ника колебалась всего секунду.
— Только если ты обещаешь не тащить меня на глубину.
— Обещаю.
Она сбросила лёгкое платье, оставшись в купальнике, и сделала первый шаг в воду. Море оказалось тёплым, как парное молоко, и она нырнула с головой, чувствуя, как смывается всё — напряжение, обиды, даже мысли.
Когда она вынырнула, Фараон был уже рядом.
— Ты плаваешь, как ребёнок, — заметил он.
— Это хорошо или плохо?
— Это... искренне.
Она рассмеялась и брызнула ему в лицо. В ответ он легко подхватил её на руки и швырнул в воду.
Смех, борьба, солёные брызги — Ника не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так... свободно.
После моря их ждал бассейн на террасе виллы — огромный, с подсветкой, по краям которого плавали тарелки с фруктами: сочные дольки манго, спелая клубника, виноград, похожий на драгоценные камни.
— Ты всегда так развлекаешь своих пленниц? — спросила Ника, откинувшись на край бассейна.
— Ты первая, кого я привёз сюда, — ответил он просто.
Она не ожидала такой прямоты.
Фараон подплыл ближе, и вдруг его руки обняли её — тёплые, сильные, но без нажима.
— Ты не боишься? — прошептала она.
— Чего?
— Что я снова сбегу.
Он рассмеялся, и его дыхание коснулось её мокрой кожи.
— Попробуй.
И в этот момент Ника поняла: она не хочет.
Вечером, за ужином под звёздами, они говорили обо всём и ни о чём. О музыке, которую он любил (оказывается, классику и старый рок), о её отелях в Исландии, о том, как пахнет снег в горах.
— А о своём прошлом ты не расскажешь? — спросила Ника, пригубив вино.
— Зачем? — он наклонил голову. — Прошлое — это тень. Ты хочешь, чтобы я говорил о тенях, когда вокруг столько света?
Она не настаивала.
Позже, когда она позвонила отцу, тот лишь хмыкнул:
— Так ты у Вольского? Хороший выбор. Присмотрись к нему, дочь.
— Ты знал?!
— Конечно. Он позвонил мне перед вылетом.
Ника ахнула.
Света, узнав, завизжала так, что в трубке что-то затрещало:
— Ты на вилле у Фараона?! Ника, да ты в романтической комедии живёшь!
— Подожди, — Ника прищурилась, — а где ты сама пропадала все эти дни?
Раздался смущённый смешок:
— Ну... помнишь того высокого брюнета в клубе? Того самого "охранника", который помог нам с побегом?
— Света...
— Мы с ним с того вечера не расставались! — выпалила подруга. — Оказалось, он не просто охранник, а...
В этот момент в комнату вошёл Фараон с бокалом вина. Услышав последние слова, он покачал головой:
— Дима — мой лучший друг и начальник службы безопасности.
Ника прикрыла трубку рукой:
— Так это... спланированная операция?
Уголки его губ дрогнули:
— Нет. Просто хорошее совпадение.
— Какое ещё совпадение?! — завопила Света из телефона. — Он мне уже три дня читает стихи! Вчера мы ели устриц на его яхте!
Фараон поднял бровь:
— Яхта моя.
— Всё равно! — продолжала Света. — Ник, он знает все твои песни наизусть!
Ника медленно опустила телефон:
— Кажется, нас обеих... вычислили.
Фараон протянул ей бокал, глаза его блестели:
— Не вычислили. Нашли.
Глава 12.
Неделя пролетела как один день. Они гуляли по острову, забирались на скалы, ужинали в маленьких тавернах, где Фараон заказывал ей блюда, о которых она даже не слышала. Он оказался удивительно заботливым — то поправлял её шляпу от солнца, то незаметно подкладывал подушку, если она засыпала в шезлонге.
А в последний вечер Ника нашла в спальне букет белых лилий — огромных, благоухающих, с каплями росы на лепестках. Рядом лежала записка:
«Жду у бассейна. А.В.»
Она надела то самое платье — лёгкое, белое, похожее на те лилии, — и вышла.
Ужин при свечах
Бассейн был усыпан лепестками, в воде плавали свечи, а на столе стояли хрустальные бокалы и её любимое вино.