"А ты... просто ждала минутку."
В зале кто-то ахнул. Вадим резко вскочил, но два охранника (спасибо, Света) тут же взяли его под локти. Оля замотала головой, её идеальная причёска начала распадаться.
Я наклонилась к ней так близко, что почувствовала запах её дорогого вина.
"Лучшая подруга..." - прошептала я прямо в её ухо, прежде чем выпрямиться и выкрикнуть: "Самый страшный враг!"
Оля вскрикнула. Настоящий, истеричный звук, несовместимый с её безупречным образом. Её тушь потекла, оставляя чёрные дорожки по щекам.
Я отошла, наблюдая, как она дрожит. Мои глаза были сухими. Мои руки не тряслись.
Впервые за два года я не чувствовала боли - только холодную, абсолютную ясность.
Они думали, что сломали меня.
Но сломанные люди не смотрят так прямо.
Глава 5.
Поднявшись на сцену, я мельком заметила его в толпе.
Мой отец — Игорь Бережнов, человек, чье имя в деловых кругах произносили с уважением и страхом. Он стоял у стойки бара, массивный, как скала, в идеально сидящем темно-синем костюме. Его седые виски и жесткие черты выдавали в нем человека, который не привык проигрывать.
Он смотрел на меня, слегка нахмурившись, но в его глазах читалось… одобрение.
Он не знал всей правды. Не знал, что я не просто уехала — я сбежала. Что Вадим и Оля разорвали мне сердце. Для него я была дочерью, которая сама бросила недостойного мужчину. И он был рад.
— Босс, может, остановим это? — услышала я шёпот одного из его помощников.
Отец лишь отхлебнул виски и усмехнулся:
— Пусть поёт. Моя дочь всегда знала, как произвести впечатление.
Вадим, бледный, как мел, метнулся в его сторону, но охранники мягко, но твердо преградили ему путь.
— Игорь Сергеевич, это же…
— Концерт? — отец поднял бровь. — Да, отличный. Продолжайте.
Оля, дрожащая, схватила Вадима за рукав:
— Она всё испортит!
Но Вадим только стиснул зубы. Он знал, кто в этом зале настоящий хозяин. И это был не он.
Последняя песня началась с гула басов, от которого задрожали хрустальные бокалы на столах.
— Он не просит — он берет…
Я прошла мимо Вадима, даже не удостоив его взглядом.
— Его слово — закон…
Гости замерли. Даже те, кто до этого веселился и танцевал, теперь смотрели на меня, заворожённые.
— Его женщины — не тронь…
И тут я почувствовала его.
Взгляд.
Тяжёлый, как свинец.
Я подняла глаза.
На втором этаже, за резной балюстрадой, сидел он.
Высокий, мощный, с лысой головой и хищным профилем. Его черный костюм сидел на нём так, словно был отлит из стали. В одной руке — бокал виски, в другой — сигара.
Он не аплодировал. Не улыбался.
Просто смотрел.
Как зверь на добычу.
Наши глаза встретились.
Я задержала взгляд на секунду — и продолжила, будто ничего не произошло. Но в груди что-то ёкнуло.
— Он настоящий Фараон…
Когда последний аккорд отгремел, зал взорвался овациями.
— Браво!
— Это невероятно!
Ника медленно поднимает бокал, её губы растягиваются в ядовито-сладкой улыбке. Зал замирает, ожидая очередного удара.
— Вадим... Оленька... — голос звучит томно, будто мёд, но с привкусом цианида.
— Поздравляю с помолвкой! Желаю вам всего того, чего вы заслуживаете. — пауза, взгляд скользит по побледневшему лицу Оли.
— Пусть ваша любовь будет такой же крепкой, как твоё слово, Вадим. И такой же чистой, как мои простыни в тот день, Оля.
Где-то в зале кто-то подавился шампанским. Отец Вероники фыркает в усы.
— Ну а самое главное... — Ника поворачивается к Вадиму: — Лучше меня тебе всё равно не найти, дорогой. Помни об этом... каждый раз, когда будешь целовать её.
Отстраняется, поправляет платье и с лёгким смешком добавляет:
— Ну а теперь — простите, меня ждёт шампанское и жизнь без вас. Чмок!
Я склонила голову, улыбаясь, но периферией зрения видела, как он медленно поднял бокал в мою сторону.
Едва заметный жест.
«Ты выиграла этот раунд».
Но в его глазах читалось другое.
«Ты теперь моя».
Глава 7.
Мы с Светой устроили праздник мести с размахом, достойным нашей победы.
Как только мы вывалились из "Монарха", Света, сияя как новогодняя ёлка, заявила: