Уже завтра Этре должна будет дать интервью одной известной журналистке. Имя её было озвучено, но его Настя благополучно забыла в следующую секунду. Ланде пытался договориться и добиться того, чтобы им заранее скинули список тем и вопросов, чтобы как следует подготовиться. Но не тут-то было! Эта «склочная мадам», как выразился помощник, отказала. Видите ли, она работает, выражаясь её же языком, исключительно «в чистую».
Было страшно. Очень страшно. Но волнение — худший враг в подобном деле. Поэтому Настя строго-настрого запретила себе поддаваться панике.
«Главное постоянно держать в голове чёткую мысль, что я — не я»
К тому же инициативный Ланде с ещё несколькими девушками-помощницами составили примерный список вопросов, которые могут быть озвучены. И даже набросали примерные варианты ответов, которые Анастасии теперь следовало заучить. Пару раз за последние несколько часов Ланде устраивал своей «звёздочке», как иногда ласково называл Этре, мини-зачёты и внимательно наблюдал за тем, как именно Настя отвечает. Говорил, где сделать интонационные паузы, в каких моментах следует сделать вид, что задумалась, а где изобразить больше эмоций.
Щёлкнула пальцем с острым чёрным ноготком по клавише, ставя видео на паузу. В этом плейлисте собраны все шоу, в которых появлялась Этре в последние полтора года. Нужно было изучить, как девушка вела себя на камеру, как разговаривает, как смотрит на ведущего и другие вербальные и невербальные хитрости.
Хихикнула. На стоп-кадре у Этре получилось довольно забавное выражение лица. Настя не специально это сделала, честно!
Потянулась до хруста в позвонках. Устала сидеть, но активных занятий в ближайшее время не предвиделось. Выходить из комнаты Настю тоже никто не пригласил, а самой отправляться на исследование огромной квартиры, наполненной командой, было неловко. Пару раз к ней заходили разные ребята, с которыми работает сирена, но имена запомнила не всех. Ланде старался минимизировать любые контакты, пока Настя не адаптируется. Завтракала, обедала и ужинала сегодня девушка тоже в комнате.
Из вариантов развлечения оставалась только ванная комната, дверь которой всё это время была приглашающе распахнутой. Будто зазывала к себе в гости… Или это внутренняя водная сущность просила подойти к своей стихии?
В любом случае — Настя сопротивляться не стала.
Подошла. Немного прикрыла дверь для того, чтобы найти выключатель. Уже собиралась щёлкнуть по белому прямоугольнику, как боковое зрение само зацепилось за то, что всё это время от неё было скрыто светлым куском дерева со стеклянными вставками.
«Нет, не смотри туда!»
Но любопытство всё же победило понимание того, что от увиденного будет больно.
Настя медленно подошла к стене.
На закруглённой угловой полке красовались несколько платиновых наград в виде скрипичного ключа на массивной подставке, подписанной определённым годом. И благодаря витиеватой гравировке можно сделать вывод, что Этре получала эти награды три крайних года подряд.
Весьма недурно.
Но в груди с левой стороны кольнуло холодными иглами зависти. Дома у Насти в комнате стоял стеллаж во всю стену с различными наградами, полученными в детстве и юношестве: по баскетболу, спортивно-бальным танцам, стрельбе и лыжам. Но самые горячо любимые и бережно хранимые — награды, полученные в музыкальных конкурсах. Да, Настя тоже питала страсть к музыке. Эту любовь в ней вырастила Эльза Адольская. Бабушка Эльза. Только бабушкой её лучше не называть! Просто Эльза.
Матушка отца принимала своё участие в жизни единственной внучки, несмотря на открытое недовольство своей невестки и её матери. Водила в театр, обучала игре на своём любимом пианино и прививала любовь к старым французским фильмам. Дарила всю свою нерастраченную любовь, хоть и с привкусом аристократичной строгости, и своей поддержкой позволяла за внучкиной спиной расти крыльям надежд на счастливое будущее.
После того, как Эльза ушла из жизни, жизнь Насти поменялась. Сначала мама повела Настю менять фамилию: «Адольских вон пальцев на обеих руках не хватит, чтобы сосчитать. А из Побединых только мы вон и остались. Когда у тебя дети будут, тоже настаивай, чтоб нашу фамилию носили!». Потом занятия с преподавателем по вокалу пришлось сократить до нескольких часов в неделю, тем самым освободив место для «перспективного английского». Затем, когда Настя впервые призналась родительнице, что хотела бы поступить в Гнесинку[1], дома случился настоящий скандал. Но вспоминать об этом было слишком больно, даже спустя столько лет.