Это уже был не первый тревожный звоночек.
Чужое имя, чужая одежда, чужие ногти, чужие кольца-змеи на средних пальцах.
Неужели она действительно поменялась телами с другими человеком?
«Сама же загадала желание! Вот и украла чужую жизнь!»
Но ведь желание было в другом!
Настя не хотела отбирать у другой девушки благополучие и успех. Всего этого она очень хотела, но не в ущерб кому-то.
Как там её называли? Давай, вспоминай.
«Этре. Как чай? Или как Роман Петрович[1]?»
Имя… Однозначно, необычное. За всю свою жизнь Настя не встречала таких. Хотя, рассуждать об уникальности и странности имен в двадцать первом веке уже не актуально. Большинство новоявленных родителей явно считают своим долгом выделиться среди основной массы людей и порою идут на крайние меры в придумывании неповторимого имени для своего ребенка. Порою, настолько неповторимого, что аж труднопроизносимого.
Но Этре звучит благородно. Будто родилась в семье настоящих аристократов. Тут сама судьба благоволит на успех, уважение и высокий социальный статус. Но жизнь повернулась так, что она стала преступницей… Или не стала? Довольно мягкое отношение со стороны представителей закона наводит на мысли, что тут не всё так просто.
Оставшееся время в пути до отделения полиции Настя разглядывала вид за окном. Обычный ночной город. Мегаполис со своими высотными зданиями и множеством неоновых вывесок. Довольно аккуратный и чистый. Красиво украшенный к Новому Году. Настя тоже жила в одном из крупных городов страны, но вот даже там были свои «косяки» в виде не всегда убранных сугробов на обочине или постоянных зимних заторов, возникающих из-за гололёда на дороге. Интересно, что это за город? Потому что своим-родным К. Настя его не находила.
Сотрудники правопорядка не удосужились представиться, поэтому Настя на время решила их мысленно окрестить «Парень с открытки» и «Красная женщина».
Как это ни странно, в отделении полиции Настю встречали как родную. Дожили!
А вот те, кто находился за решеткой в коридоре, смотрели на нее недоуменно. На «той стороне» её не ждали — уже хорошая новость. Значит, Настя не частая посетительница изолятора.
Ведомая своим конвоирами, она прошла к одному из кабинетов, в котором уже находили несколько человек. Сотрудники что-то бурно обсуждали между собой, но при появлении коллег с гостьей притихли. Начали наперебой задавать вопросы, в суть которых Настя всё никак не могла вникнуть. На выручку пришли её сопровождающие, забирая внимание на себя.
Насте же указали на стул у противоположной от дверей стены. Та хмыкнула: «Будто в моих силах сбежать на каблуках от дюжины полицейских!».
Сначала Настя хотела поинтересоваться на каком основании её задержали и как долго ей придётся просидеть в отделении. Всё же скоро Новый Год, а его как встретишь — так и проведёшь. Часов в поле зрения не наблюдалось, поэтому судить о времени не предоставлялось возможным.
Сколько же она провела без сознания? Может уже наступил январь? Нет, та неприятная тётка говорила что-то про предстоящие праздники. Значит, Новый Год ещё впереди.
К счастью, ждать того самого Димитрия, который должен был проверить Настю «по своей части» пришлось не долго. В двери постучали и тут же без приглашения в кабинет вошёл высокий худощавый мужчина. Руки и ноги его были чересчур длинные и тонкие. Лицо угловатое, с резкими чертами. Вид довольно мрачноватый, что заставило Настю немного вздрогнуть.
На манер дежурного психиатра, вызванного в полицейский участок, этот странный паренёк принялся за свою не менее странную работу. Водил по ней необычными приборами — настоящее чудо техники! — аккуратно просканировал отпечатки пальцев на экране, попросил посмотреть одним глазом в нечто маленькое, отдаленно напоминающее советский фотоаппарат-мыльницу.
И всё это под пристальными взглядами недовольных людей в форме. А потом их лица вытянулись, под вердикт недопсихиатра. Хотя Настя уже поняла, что он явно не сотрудник лечебницы для душевнобольных.
— Этой госпожи нет в базе. Биометрические данные не совпадают с госпожой Этре.