Она согласилась. На задворках дома у отдельного выхода начиналась каменная дорожка, сбегавшая в низину, где находился небольшой пруд, поросший камышом с одной стороны, и с песчаным берегом — с другой.
— Мне показалось, тебе не понравился спектакль. Неужели знаменитые актеры не смогли тебя удивить? — спросил Нио, когда они вышли на песок.
— Почему? Они великолепны, — сдержанно ответила Айри.
Зачем она пришла сюда следом за Нио? Вода с тихим шелестом набегала на песок, оставляла темный след. Шумел, шуршал камыш. Ночь с тонким серпом бледной луны скрывала от глаз практически все, и тем острее становились чувства.
Айри ощущала интерес со стороны Нио, его нетерпение, его желание подразнить.
— Особенно прекрасна твоя сестра, — слова Нио камнем упали в душу Айри, и круги тревоги разошлись по воздуху.
— Да, Фели очень талантлива, — сдержанно согласилась Айри.
В ней все напряглось, и тревожно где-то в вышине загудел ветер.
— Хм, кажется, я слышал, что их труппа вскоре будет выступать в императорском театре. Многие актеры и не мечтают о таком, а твоя сестра попадет на главную сцену всей Хейзер.
Вода в пруду пошла рябью от ветра, мелкой, некрасивой, похожей на гримасу.
— Верно, — ровно ответила она. — Фели мечтала однажды выступить в императорском театре.
Нио подошел ближе и тихо, вкрадчиво спросил:
— Так это мечта всей ее жизни? За такую мечту не жаль и умереть! — он отступил, рассмеялся, запрокинув голову.
Айри сжала руки в кулаки.
— За мечту никто не должен умирать. Фели еще много раз выступит на сцене императорского театра, я уверена.
Она замолчала, молчал и Нио. Он замер, а потом наклонил голову в одну сторону, в другую, и Айри не увидела, а скорее даже почувствовала его обычную издевательскую улыбку.
Они оба чувствовали, что один знает все о другом. Слова потеряли смысл — они были лишь звоном, пустым, недостаточным выражением того, что бушевало внутри. Нио знал, что Айри его подозревала. Айри знала, что он все понял.
Слова закончились.
Осталось лишь их молчаливое противостояние, и последний этап его был назван.
Императорский театр.
— Ты же пойдешь со мной на спектакль в театр, Айри? — сладко спросил Нио. — Это будет лучшее представление для моей любимой героини!
— Пойду, — ответила она.
После этого они вернулись в дом, Айри забрала шинель, оделась и ушла, убедившись перед этим, что все актеры покинули особняк. За воротами, пританцовывая от холода, ее ждала Фели.
— Айри, давай скорее! Ох, я околела тут уже! Идем, за поворотом нас ждет экипаж. Пора домой!
Раскрасневшаяся Фели в свете фонаря выглядела очаровательно, и Айри улыбнулась ей. «Ты будешь жить, Фели, и все твои мечты исполнятся. Я сделаю все для этого», — сказала она самой себе, когда села в экипаж.
А Фели уже делилась впечатлениями от особняка виконта, от публики, от спектакля, и Айри слушала ее звонкий, полный счастья голос.
— Айри, ты слышишь, что я говорю? — спросила она недовольно. — Кажется, твои мысли где-то далеко.
— Нет, тебе показалось, Фели, — отозвалась она с заминкой.
Они приехали к дому, вошли в тепло, где пахло специями и тестом, и Айри не могла поверить, что все это может исчезнуть, пропасть.
Что может пропасть ее Фели, ее прекрасная, талантливая сестра.
— Фели, ты не можешь отказаться от спектакля в императорском театре? — спросила Айри, заранее зная ответ.
— Нет! Я должна выступить там! — ответила она уже откуда-то сверху.
Айри постояла внизу, в темноте и тоже поднялась в свою комнату, сняла форму. На душе стало тяжело. Ее маленькая комната показалась жуткой тесной каморкой. На подоконнике за шторой все время лежал игрушечный медвежонок, и Айри достала его, взяла в руки. Черные глазки-бусинки блеснули в свете лампы.
Этого медвежонка ей подарила Фели, много-много лет назад. Шерсть у него уже местами свалялась, местами вылезла, и медвежонок уже скорее был драгоценным воспоминанием, чем любимой игрушкой.
Айри убрала его обратно за штору, села на кровать, согнулась. Она знает, кто станет следующей жертвой лендейлского палача и когда. А значит, это шанс для нее с Кеймроном схватить преступника.
Только как обезопасить Фели? И как разоблачить Нио?
Рисковать сестрой было страшно — намного страшнее, чем собой, но был ли другой выход?
Не сумев успокоиться, Айри пошла в комнату к Фели. Она еще не спала, расчесывалась у зеркала.
— Айри, ты белее снега. Что случилось? — спросила она, отложив расческу, подошла к ней, взяла за руки. — И холодна, как мертвец. Да что происходит? Что не так с этим твоим Нио? Все ведь из-за него?