— Да! Фея! Королевской крови! Вы здесь все ненавидите фей! А я — фея! Так что, теперь убьешь меня? — и она проползла на коленях к Кеймрону, схватила его за рубашку, и руки ее были холодны, дрожали мелко.
Кеймрон всмотрелся в лицо, оказавшееся невероятно близко, и он увидел в ней какие-то знакомые черты. Черные волосы. Страшно худое лицо стало бы овальным и миловидным, набери она немного веса. Тонкий нос, пологие брови…
— Графиня Нойтарг? — спросил Кеймрон, а она отшатнулась от него, шарахнулась, упала на зад и так и поползла прочь от него, пока не уперлась в стену.
Вжавшись в нее, фея закрыла уши руками, зажмурилась.
— Я — фея! А ты — мой освободитель!
— Графиня Нойтарг, значит, — повторил Кеймрон и подошел к ней. — Я не буду тебя убивать, но могу выслушать и помочь другим способом. Почему ты так хочешь умереть?
— Если я расскажу, убьешь? — она вскинула голову.
— Я обещаю, что найду другой способ решить твою проблему.
— Другого способа нет, дракон. Нет… Я не могу больше так жить! Слышишь⁈ Не могу! Известно ли хоть кому в этом мире о милосердии⁈
— Откуда ты знаешь меня? — спросил Кеймрон, пропустив мимо ушей все эмоции графини. — И откуда знаешь о руке? Я тебя вижу впервые.
— Ты был у моего дерева, дракон, это же очевидно!
Кеймрону сразу вспомнилась оранжерея в особняке графа Нойтарга.
— Твое дерево в оранжерее графа? — уточнил он.
Графиня перестала выть, вся ее фигура обмякла, она полулежала у стены, как старая, страшная кукла, о которой позабыл ребенок. Она кивнула.
— В комнате рядом с оранжереей я видел еще одно дерево. Может ли быть…
— Так вот куда он дел дерево моего сына! Чудовище… Рядом, но не вместе! Все эти годы… — и она закрыла лицо руками. — Да, это дерево моего сына! Сына! Сына, который должен платить смертями за то, чтобы увидеть мать! В виде дерева! И поэтому умоляю, убей меня уже! Убей, дракон! Он не должен больше этого делать! Хоть от этих страданий я избавлю моего Нио!
Пока у нее не началась новая волна истерики, Кеймрон резко спросил:
— Это ты управляла монстром?
— Я! Если это преступление, то убей меня за него!
Кеймрон скрипнул зубами.
— Прекрати уже говорить о смерти! Зачем ты убивала людей с помощью монстра?
— Потому что иначе он бы убил моего Нио… — выдохнула она, отняв от лица руки.
— Почему ты не сбежала?
И графиня рассмеялась. Она смеялась, смех ее дробился, прерывался кашлем и всхлипами.
— Отвечай!
— Ты ничего не знаешь о нем! Невозможно сбежать! Невозможно! Нет! Наши жизни в его руках! Сбежит один — умрет второй! Он погубил бы дерево! Мне осталась только смерть… Только смерть разорвет этот круг…
Графиня была безумна, и Кеймрон решил узнать от нее столько, сколько получится, пока они не покинули старый дом. Он не был уверен, что после фея вообще заговорит с ним.
Постепенно ему удалось собрать отрывистые крики, короткие ответы, пересыпанные требованиями убить ее, в полную ужаса историю. Историю того, как любовь обернулась кошмаром и трагедией.
Все началось, когда до безумия любившая мужа графиня показала ему свое дерево и дерево сына, что было сродни клятве в вечных чувствах. Но после этого ее разлучили с сыном, и они стали заложниками графа. Граф же быстро перевез их деревья, забрал с юга куда-то. Графиня не знала, куда — через дерево она видела только оранжерею, и туда не пускали никого постороннего.
Графиня должна была научиться управлять особой породой псов-охотников, выведенной предками Нойтаргов, чтобы ее сына не убили. Их вывели для охоты на фей, сделали неуязвимыми к магии, и долгие годы графиня билась над этим, пока пес случайно не укусил ее. Оказалось, что ее кровь позволяла на несколько часов брать под контроль сознание пса.
А вот Нио должен был убивать, чтобы его мать оставалась живой и чтобы встретиться с ней.
— Под тем домом, где оранжерея, спрятано сердце дракона, не иначе… Всякий раз, когда мой Нио получал право увидеть мое дерево, он не мог подойти ко мне. Он полз в жутких муках… Но никогда не сдавался, ни разу не отказался! А я… Я через дерево могла лишь наблюдать за его болью! Я не могла ничего сказать, не могла ничего сделать! Невыносимо, невыносимо!
Графиня тряслась, как в припадке, схватилась за голову, дергала себя за волосы, а потом замерла и указала на Кеймрона.
— Ты стал первым гостем, кто пришел в оранжерею. Ты дракон, тебе сердце дракона нипочем! Защити моего сына, спаси его дерево от графа! Тебе это по силам! — и ее голос сорвался.
— Я не дракон, а маг, — ответил Кеймрон. — Вблизи сердца дракона я тоже не смогу пользоваться магией.