— Ты же понимаешь, что идти в императорский театр в форме плохая идея? — осторожно спросила Фели, стоявшая за ее спиной.
— Да. Я надену это платье.
И ночь сестры провели, сидя бок о бок. Они слушали дождь за окном, слушали скрип половиц под ногами родителей. Они держались за руки и смотрели в будущее.
— Я уверена, что все получится, — кивала Фели.
— Ты все помнишь?
— Да, Айри. От меня так мало требуется, что это было бы сложно забыть. В основном мне нужно только не бояться, — и она повела плечами. — Это, конечно, сложно.
— Очень.
Фели помолчала, а потом тихо произнесла:
— Не могу представить, что, возможно, в последний раз вижу эту комнату, тебя, родителей. В голове не укладывается.
— И не представляй! Потому что это точно не последний раз! — и Айри стиснула руку сестры.
— Да. Верно…
Фели утром шла в театр, чтобы там подготовиться к спектаклю. И Айри проводила ее. Фели вышла за порог, открыла зонт, обернулась.
— Помните, я вас всех люблю! — сказала она с улыбкой и быстро убежала.
— Что это с ней? — нахмурился их отец.
— Айри? — спросила ее мама нерешительно.
Улица шумела и гудела, как обычно, и Фели растворилась среди других людей, среди других зонтов, и дождь смыл ее следы.
— Она просто напомнила, что любит нас всех, — Айри закрыла дверь в дом. — Сегодня у нее очень важный день.
В театр Айри собирала мама.
— Ты бледная. Плохо спала? — спрашивала она, с тревогой через зеркало заглядывая в глаза дочери.
— Дождь невозможно стучал по крыше, — ответила она, опустив взгляд.
Что Айри скажет своим родителям, если Фели убьют? Что с ними будет? Она даже думать о таком не хотела.
— Айри, за тобой приехали! — раздался голос ее отца.
Ее мама стояла за плечом и тихо, неразборчиво прошептала что-то, похожее на молитву.
Дождь за окном стих. Подобрав подол платья, Айри вышла из дома. Дверца белой кареты с бело-синим гербом была открыта, и внутри ее ждал Нио.
— Здравствуй, Айри! Нас ждет незабываемый вечер! — улыбнулся он, когда она села на сиденье напротив.
Мягкое кресло провалилось под ней, и Айри на миг испугалась, что сейчас исчезнет в нем.
— Да. Нас ждет великолепное представление, — твердо ответила она, вскинув голову.
Нио рассмеялся, ударил тростью в потолок кареты, и она тронулась с рывком. Серые улицы Лендейла, казалось, потемнели еще больше. Черные провалы окон следили за ними, и в отражениях стекол светлая карета выглядела ослепительно яркой и немного призрачной.
Нио улыбался, скалился. Айри отвечала ему прямым, уверенным взглядом.
— Прекрасно выглядишь. Тебе стоило родиться леди, — заметил он.
— Я горжусь тем, кто я есть, — ответила она. — Леди точно не позволили бы стать героиней.
И это была правда. Если бы она вернулась в прошлое, ничего бы в нем не изменила. Она пошла бы тем же самым путем. Но у каждого пути есть свой финал, и он вот-вот должен был наступить. Финал, после которого для нее начнется новый путь.
Нио дернулся, прищурился, словно услышанное ему было омерзительно.
— Неужели? Ты довольна своей жизнью? И ты не устала от всего этого? — он взмахнул рукой, словно не подобрал нужных слов.
— Устала, — глаза Нио довольно сверкнули, — но не считаю свою жизнь ошибкой.
И Нио прищурился, а потом резко отвернулся, словно услышал что-то ужасно его расстроившее. В театр они вошли молча. В другое время Айри поразила бы ало-золотая роскошная обстановка с множеством ламп, зеркал, хрусталя и стекла — всего, что могло собирать и отражать свет.
В другое время она бы смутилась, услышав слишком умные разговоры о том, чего не знала, расстроилась бы из-за взглядов леди и лордов, которые мгновенно по осанке и по лицу признали в ней чужачку. Но в этот раз она следовала за Нио, не отводя от него взгляда.
Когда? Когда все начнется? И что он сделает?
Они прошли в отдельную ложу, расположенную напротив сцены. В великолепном зале овальной формы блестела и сверкала массивная люстра, а сцену закрыла бордовый занавес, который слегка колыхался у пола, как будто за ним кто-то торопливо пробегал.
Кругом шумели: разговоры и смех сливались в единый гул, и снизу он поднимался вверх единой волной, и Айри казалось, что все вокруг спрашивали, когда же случится убийство, кого же убьют.
Нио показательно сел в кресло, закинул ногу на ногу. Айри села на свое место, и платье с шорохом легло на пол. Платье сковывало, мешало. Сидели они так далеко, что она не могла даже надеяться выбежать на сцену в нужный момент…
«Кеймрон… Надеюсь на тебя», — прикрыв глаза, с отчаянием подумала Айри. Кеймрон должен быть где-то там, за занавесом, за сценой, среди актеров и работников театра, следить и наблюдать за обстановкой. И следить, чтобы все шло по плану.