Айри вышла на улицу, сорвала высохшую тряпку и закашлялась так сильно, что ее сложило пополам. Мысли путались, но она твердо знала, что должна делать дальше. Она должна пойти в следующий дом, увести всех из него, потому что пламя… потому что пламя…
— Открыть все колодцы! Отойти от них! — услышала она громкий, четкий и совершенно спокойный приказ.
Люди подхватили его, кричали, передавая дальше и дальше, и через минуту все было сделано. Вода, поднятая магией, стала собираться наверх и лентами устремилась через небо к огню.
Первая лента тяжелой стеной рухнула на горевший дом и мигом его потушила. Айри задело — справа ее промочило насквозь. А вода все прибывала, падала, сбивала пламя вокруг тюрьмы, но оно разгоралось вновь и вновь.
Под звук трубы примчались пожарные на упряжках с конями. Их форменные каски засияли золотом, отражая пламя. За ними прибыла и повозка с ручными машинами для прокачки воды, поверх которой лежали катушки шлангов.
Вода перестала появляться в воздухе. Вместо этого пламя как-то особенно загудело и… как будто присмирело. Страшный огонь горел, валил клубами дым, летели дождем искры, но пламя остановилось, оно не спешило к соседним зданиям, и вскоре за него принялись пожарные.
Жар доходил до Айри, и она повернулась к нему правым боком, чтобы подсушить. Она осмотрелась, но нигде не видела Кеймрона — кроме него никто не смог бы остановить пламя.
Где же Кеймрон?
Она не знала, зачем ищет его, но искала, шла среди покрытых сажей людей, уклонялась от выстреливавших из огня головешек
И она нашла его.
Кеймрон стоял с другой стороны тюрьмы, бледный, сосредоточенный, смотрел в пламя, и его алые и оранжевые отблески заменили голубой цвет в глазах. Айри встала у дома неподалеку, прислонилась к нему спиной, а потом сползла и села на какой-то ящик.
Она опять выжила, и эта мысль стучала внутри.
«А ты тоже неравнодушный человек», — подумала она о Кеймроне и улыбнулась.
Он покачнулся, и Айри сама не заметила, как оказалась рядом с ним, подлезла под руку, обхватила за пояс.
— Ты сама едва стоишь, — с недовольством заметил он.
Как он увидел, если не отводил взгляда от пламени?
— Вместе и удержимся, — фыркнула она и тоже уставилась на огонь.
Но глаза быстро пересохли от жара, в них то и дело норовил попасть пепел, и она щурилась, моргала, отворачивалась.
А Кеймрон стоял. Не моргал. И пламя подчинялось ему, опускалось.
После обеда пожар удалось уменьшить настолько, что Кеймрон наконец-то перестал держать его магией, оставил целиком и полностью пожарным. Айри ощутила этот момент — он был похож на камень, а вот уже расслабился и, наконец, с наслаждением закрыл глаза.
— Все затекло, — пожаловался он, но смог приподнять ногу и заставить себя сделать шаг.
Только при этом он покачнулся, и Айри, расставив ноги пошире, придержала его. Далеко уйти они не смогли — отошли к ближнему зданию и сели прямо на дорогу, прислонились к стене и одновременно вздохнули от облегчения.
И посмотрели друг на друга.
— Ты чумазая, как уличный мальчишка, — улыбнулся Кеймрон и попытался пальцем стереть сажу с ее лица, но только испачкал перчатку.
— А у тебя глаза, как у кролика, — недовольно заметила она. — Ужасно красные.
Он отвернулся, и Айри тоже.
Улица перед ними представляла собой страшный пейзаж — кругом лежали головешки, все покрыл толстый слой сажи, и мимо бегали такие же закопченные люди.
— Тяжело было? — спросила Айри.
— Сложно. И долго, — вздохнул он. — Но без риска для жизни. А ты опять в огонь полезла?
Айри наклонила голову и сжала губы.
В этот раз она не почувствовала жуткого страха перед смертью, но и никого не спасла из дома, только надышалась дымом почти до потери сознания. Увечья — и никакой пользы.
— Тюрьму взорвали, — сказала она, чтобы сменить тему.
— Верно. Видимо, у революционеров уже есть, кому собирать бомбы.
Айри кивнула. Она тоже не сомневалась, чьих рук дело этот взрыв.
Кеймрон в это время достал из кармана пиджака платок, оглянулся, увидел оставленное кем-то ведро, и остатки воды из него тонкой ленточкой прилетели на платок, намочили его.
— Не дергайся, — и холодная ткань коснулась щеки Айри. — Надо хоть немного сажи стереть, а то скоро стемнеет, и тебя будет совершенно не видно.
Прикосновение через ткань было таким обыденным, таким простым, что она даже не смогла разозлиться, а наоборот — замерла, затаив дыхание. И не двигалась, пока Кеймрон аккуратно, невероятно осторожно протирал ее щеки, лоб, нос. Отстранилась она, лишь когда пальцы через ткань коснулись губ.