Неразличимый, робкий шепот, тихие признания, короткий стон, долгие, бесконечные, кружившие голову поцелуи. Внутренний жар, что длинными, прерывистыми вздохами вырывался наружу, и прикосновения, которых было мало, мало, мало!
Вся жизнь существовала только здесь и сейчас, и не было ничего за пределами комнаты, нет, за пределами их прикосновений. Весь мир существовал только для них, они сами были целым миром, и им не нужно было ничего другого.
Глава 26
Дробный, тяжелый, частый стук подкованных сапог отвлек Айри и Кеймрона от работы. В кабинет ворвался дежурный, чуть не выбил дверь, споткнулся о порог, но удержался на ногах.
— Идите вниз! Быстрее! — сквозь свой обычный кашель пролаял он, не в силах добавить что-то еще.
Они переглянулись и поспешили на выход.
На площадке перед зданием стоял мужчина в пальто и с длинным белым шарфом на плечах, прикрывавшим висевшую у него табличку, на которой криво было нацарапано «Я — лендейлский палач». У него были совершенно пустые глаза и нож, приставленный к шее. Стоило им выйти на улицу, как он взмахнул им, словно играючи, и провел лезвием по коже.
Белый шарф окропился красным, а мужчина упал.
Шум, крики, визг, приказы — все слилось единой неразберихой.
Айри оглядывалась, пока не увидела карету с бело-синим гербом. Шторка на окошке качнулась, и возница дернул поводья.
Вновь все по привычному плану: доктору Отсону — тело, патрульным — поиск свидетелей, им — допрос, до хрипа, до пустоты в голове и душе. Потом — обобщение материалов, отчеты. Руки испачкались чернилами, а в стопках бумаг не было ничего полезного, кроме отмеченного в очередной раз присутствия у места убийства виконта Эльвентанио Нойтарга.
Айри наклонила голову, сжала ручку. Сколько еще это будет продолжаться? Сколько еще потребуется смертей, прежде чем они смогут доказать виновность Нио? Все эти смерти будут на совести у нее и у Кеймрона.
Ее размышлениям помешал барон Олден: он порывисто вошел, и лицо его выражало одновременно волнение и торжество.
— Тарлок арестован нашими людьми, мы получили записи о вложениях герцога Эклана и графа Нойтарга в «Золотую деву», — он сделал паузу, позволяя осознать услышанное, и глаза Кеймрона сверкнули. — И еще сегодня вечером Его Высочество собирается посетить свой загородный особняк.
— Хорошо. За ними всеми надо проследить. Я займусь этим, — кивнул он.
Кеймрон ушел куда-то звонить, кому-то отдавать приказы, договариваться, и вечером Айри сама закрыла кабинет. Когда она вышла на улицу, оглянулась с тревогой — ни кареты с гербом, ни Нио рядом не было видно. Но домой шла напряженной до крайности, постоянно оглядывалась, оборачивалась на каждый шорох, на цокот копыт.
Фели была дома, но собиралась вскоре уходить, поэтому Айри схватила ее за руку и увела в свою комнату.
— Айри, что такое? — с тревогой спросила она.
— Ты ведь будешь выступать в доме виконта Нойтарга завтра?
— Да… А как ты узнала? Виконт рассказал тебе? Это ведь он тот самый Нио, я права? — и ее глаза сверкнули от удовольствия.
— Фели… Виконт не тот, за кого выдает себя. Он не друг ни мне, ни тебе. Запомни это и не доверяй ему. И еще лучше — не общайся с ним, не оставайся наедине. Прошу тебя.
Айри стояла перед сестрой в расстегнутой шинели, с поднятыми плечами, и пристально смотрела в глаза, с мольбой, с отчаянием.
— Хорошо, Айри. Если ты просишь о таком, значит, на то есть причины, — кивнула она. — Мне не опасно идти в его дом? А моим ребятам?
— Нет. Никакой опасности завтра вам не грозит. К тому же, я тоже приду. Виконт пригласил меня посмотреть ваше выступление. Я буду рядом с ним, так что ничего не бойся, но помни мои слова.
Фели прищурилась.
— Что-то ты темнишь! Но так и быть, прощу тебя в этот раз. Что ж, а теперь мне пора! Нужно дошить еще два платья, — и Фели, порывисто обняв ее, убежала.
Наступила ночь, но Айри не находила себе места от беспокойства, вкусный ужин встал поперек горла и, извинившись перед родителями, она вновь надела форму и ушла.
Однако Кеймрона в его доме уже не застала.
— Господин ушел, но вы можете подождать, — сконфуженно протараторил Ловри и открыл ей дверь.
— Да, я так и сделаю, — ответила она и обернулась.
Темную улицу пеленой прикрыл легкий туман, похожий на дымку, на вуаль.
Огонь в камине не согрел — от беспокойства, от волнений кровь как будто стала гуще, застыла, и Айри сидела на диване и терла руки, но это не помогало.