Где убийца мог схоронить труп? – ломали головы оперативники. Не иначе как под покровом ночи утопил тело в пруду. И сотрудники Мокшанского РОВД готовы были пойти на хлопотную и разорительную процедуру – спустить воду из пруда. Лишь бы установить истину!
Но наступил, как мы сказали, девятый день задержания подозреваемого. А через десять дней, по закону, правоохранительные органы, не имея доказательств вины задержанного, должны были Воловкина выпустить на свободу.
Число «9» для начальника криминальной милиции Мокшанского РОВД Александра СКАРЛЫКИНА имеет какое-то непонятное, прямо скажем, мистическое значение. Не одна разгадка преступления была связана роковым образом с этой цифрой. Вот и сегодня – что имелось в активе сыщика? Не более чем одни догадки. Но интуиция подсказывала: убийца – именно муж, Воловкин, поднявший тревогу по поводу пропавшей без вести жены и много дней не дававшей покоя сотрудникам милиции.
Своими подозрениями Александр Анатольевич поделился с психологом. Тот послушал магнитофонные записи бесед с безутешным супругом и подтвердил догадку сыщика: да, похоже, что совесть у Воловкина нечиста.
И Скарлыкин пошел на риск – арестовал врача внезапно, когда он в очередной раз пришел в райотдел поинтересоваться результатами поисков пропавшей жены. Но эффект неожиданности не сработал: оказалось, что Воловкин… ареста ожидал и даже определенным образом к нему подготовился. И упорно «запирался» на допросах восемь дней.
Утром девятого дня Скарлыкин сказал своим коллегам: «Повременим спускать воду из пруда. Есть у меня предчувствие, что сегодня Воловкин заговорит».
И действительно, на этом допросе подозреваемый недолго «отбивался» от продуманных вопросов Скарлыкина. Вдруг, махнув обреченно рукой, произнес устало: «Ладно уж. Я все расскажу. Пишите…»
Запретные развлечения
Александр Воловкин когда-то работал в областной больнице имени Бурденко врачом реаниматологом-анестезиологом. Потом эту же должность он исполнял в Мокшанской районной больнице. А с октября 1994 года он работал врачом Мокшанского ПТУ-интерната.
Карьера довольно необычная для молодого специалиста, которому в 1994 году не исполнилось ещё и тридцати. Сам Воловкин объяснял такие перемещения своим увлечением нетрадиционной медициной, в частности иглотерапией. Для овладения этими премудростями требовалось гораздо больше, по словам Александра, свободного времени. Для овладения иглотерапией в совершенстве он собирался даже поехать на учебу… в Китай.
Но с раскрытием его страшного преступления открылась и другая, тщательно скрываемая сторона его жизни, замечаемая раньше, может быть, лишь немногими из коллег Воловкина и объясняющая тайну его «передвижения» по служебной лестнице. Так, в районной больнице Воловкин, имея доступ к сильнодействующим и ядовитым веществам, в немалых количествах похищал препараты калипсол и листенон и хранил их в своей квартире.
Разумеется, эти сильнодействующие средства он похищал с определенной целью – для «взбадривания» производил себе инъекции калипсола. К таким же тайным развлечениям он приучил и свою жену.
Вот какого рода «иглотерапия» увлекала, похоже, больше всего Воловкина! Но был еще и жуткий подтекст в этих вечерних «взбадриваниях» супругов. Не при наблюдении ли жены, расслабленной, как бы омертвевшей после инъекции калипсола, и зародилась у Воловкина мысль о жутком «эксперименте»?
Соседка не достучалась…
– Ну как я играл роль безутешного супруга? Не плохо? – с циничной откровенностью спросит после признания у Скарлыкина убийца.
– Плохо! – отрежет начальник криминальной милиции. – Переиграл!
А вообще-то, наедине с собой Скарлыкин честно вынужден был признать, что у врача имелись определенные актерские задатки. Подозрения, да и то поздние, он вызвал у сыщика своей излишней суетой да некоторыми «несостыковками» в его объяснениях пропажи жены. Что касается суеты и нервозности в поведении убийцы, то ведь что ни говори, а тяжесть содеянного все равно придавит преступника, будь ты хоть из лицедеев лицедей!
А до того, как переступить роковую черту, был врач Воловкин красноречив, весел и отменно… циничен. Настолько, что признался своей супруге, что хотел отравить свою первую жену. И нынешняя супруга приняла такую исповедь то ли за шутку, то ли за знак безоглядной доверчивости и любви, но никак не за угрозу собственной жизни. Впрочем, кто знает человеческое сердце? Почему-то незадолго до собственной гибели жена Воловкина рассказала подруге об этом откровенном признании мужа.