Маленькая панамка с бабочками
Мы сидели на берегу и болтали ножками в воде. Совсем рядом — небольшой утёс, с которого мы любили прыгать. Первый раз было страшно, мальчишки говорили, что водоросли утащат на дно, поэтому надо прыгать только «бомбочкой». Мы тогда с Полиной так и сделали. Схватились крепко за руки, разбежались и, зажав носы пальцами, прыгнули со всей дури в холодную воду. Визжали! Ух! А ребята смеялись. С тех пор это место стало нашим любимым.
Полина — городская, она приезжала в деревню только летом. Я же жила с мамой и бабушкой тут с самого детства. У нас с Полиной панамки были одинаковые. Так мы и познакомились, потому что каждая из нас считала свою панамку лучшим, что было в жизни.
— Машк, ты же помнишь, что завтра меня увозят?
— Помню. Я так не хочу, чтобы ты уезжала.
— Я тоже не хочу, но родители говорят, что скоро в школу.
— Да, мне тоже… там мальчишки будут.
— Фу-у-у-у-у.
— Бэ-э-э-э-э, ненавижу мальчишек!
— И я. Глупые они все, один меня в пруд толкнул вчера, я так плакала.
— Давай пообещаем друг другу всегда-всегда дружить и оставаться лучшими подружками? Что бы ни случилось! А если вдруг что-то случится, то чтобы вот так сидеть тут и болтать ножками в воде, а?
Мы крепко обнялись и обменялись панамками. На самом деле они отличались. На моей были бабочки, а на её — ёжики с яблочками. Эта панамка и те воспоминания остались чуть ли не единственным спасением в холодную осень, снежную зиму и мерзкую деревенскую весну.
С наступлением летних каникул я дежурила у окна нашего старого дома, прижав нос к стеклу. Сидела так целый день: ждала. Я хотела её увидеть раньше, чем она меня, когда их машина появится на холме и потом спустится к нам в деревню. Но Полина всё не приезжала. Ни в июне, ни в июле, ни даже в конце августа. Мама меня утешала: кормила клубникой с молоком, делала любимые гренки, но мне было всё равно, я хотела прыгать с Полиной в пруд и делиться с ней самыми сокровенными секретами. Ведь мне тоже нравился тот мальчик Никита, который таскал мой портфель каждый день домой из школы. И понять меня могла только она.
Мы оканчивали одиннадцатый класс и с тем Никитой собирались переезжать в город поступать в институт. Он знал про моё любимое место и отвёл меня туда. Сняв туфли, я опустила ноги в цветущий пруд. Тут уже никто не купался, кроме жаб и рыб. Мы сидели какое-то время молча, я вспоминала Полину: как мы тут на песке строили дом нашей мечты, а вон там воровали малину. Столько лет прошло, а я всё ещё злилась на неё за то, что она тогда уехала и не вернулась. Никита пошёл домой, а я осталась сидеть и бросала в воду камни: хотела избавиться от злости, чтобы уехать отсюда без тяжёлых воспоминаний. Я не заметила, как кто-то сел рядом.
— Машк, ты совсем не изменилась!
Полина нацепила мне на голову ту самую маленькую панамку с бабочками и обняла крепко- крепко.
Волшебный аромат яблок с корицей
Два брата сидели за большим круглым столом на кухне и смотрели на сестру. Они знали, что та не в духе, поэтому на ужин их ждёт очередной пирог с селёдкой. Та постоянно его готовила, хотя знала, что все не любят это блюдо, но у неё были свои причины так делать.
— Блин, ну сколько можно уже? Третий день этот чёртов пирог, а сегодня только четверг.
— А я вообще ненавижу селёдку, но ей-то что?
— Я люблю шарлотку. Помнишь, как мама готовила?
— Вкусная, да. Жаль, она её редко готовит. Только когда у неё хорошее настроение или когда она влюблена в кого-то.
— Да, нескоро мы её поедим при таком раскладе. Последний раз-то ели давно, на дне рождения.
— Да, сестра так красиво яблоки резала тогда, чтобы всё идеально было, помнишь? Не то что этот пирог с селёдкой. В шарлотку-то она всю любовь вкладывает. Я слышал, она так говорила однажды кому-то по телефону.
Сестра обернулась и шикнула на младших братьев. Те вжали головы в плечи и уставились в свои пока ещё пустые тарелки.
— Видел? Она опять плакала.
— Да, мне жаль её. Тот парень её только мучает, зачем она с ним возится?