Костёр почти потух, я видел лишь тлеющие угольки. Он был так далеко! Казалось, что я до него никогда не дойду. Но шанс всё равно был, я не мог его упустить. Слишком сильно я этого хотел. Мне уже не мешали голоса в голове, которые звучали всё громче и громче, не мешало ничто. Заколдованным взглядом я смотрел в одну точку, когда почувствовал сзади чьё-то дыхание. Мурашки побежали волной от макушки до пяток. С силой я заставил себя обернуться и увидел то, от чего потерял сознание.
— А что было дальше, пап? Ты увидел шаманов?
Я похлопал сына по плечу и спросил про палец. Он с удивлением обнаружил, что всё прошло.
— Я же обещал. Давай допивай чай и ложись спать.
Я засыпал под привычный шум голосов в голове, а он так и сидел, глядя на звёзды и лунную дорожку на Байкале. Потом сын резко встал и, так же, как и я тогда, тихо ушёл в сторону леса.
Круговорот
Бенуа опаздывал на премьеру. Он догадывался, что его не будут долго ждать, но всё же это было как-то неправильно — вот так заявиться в театр на собственный спектакль после третьего звонка. Махнув рукой на дорожные законы, он поехал по тротуару и припарковался прямо напротив чёрного входа.
Выходя из машины, он наткнулся на просящую милостыню женщину с испуганными глазами, замотанную в чёрную шаль. Все в труппе опасались её и считали ведьмой. Может, за её большие чёрные глаза с прищуром, или за вечно голодный взгляд, или за её мрачный образ в целом. Она всегда находилась где-то рядом и пристально наблюдала за каждым человеком, входящим в здание театра и выходящим оттуда.
Бенуа, постоянно подшучивавший над ней, не был готов увидеть её сейчас. Сказал женщине какую-то грубость, она прошипела в ответ, как змея, и стала что-то говорить на непонятном языке.
— Ненормальная старая ведьма, что ты тут забыла?! Тебе тут не место! Это великий театр, и здесь играют лучшие актёры страны! А ты тут мешаешься постоянно! Поди прочь! — с театральным пафосом произнёс режиссёр.
Но женщина не двигалась с места. Она неотрывно смотрела в глаза Бенуа, шепча что-то себе под нос, чего тот не мог разобрать. Ему стало не по себе. Он не верил в магию и прочую чертовщину, но общаться с этой старушкой было ему некомфортно. Он сильно толкнул её, отчего та повалилась на спину. Бенуа, переступив через неё, скрылся за большой дверью с резными ручками.
— Больная какая-то! — крикнул он вслед и поспешил занять место в партере.
Премьера прошла блестяще. Актёры выложились на сто процентов, и критики были в восторге. Билеты на ближайшие показы были моментально раскуплены, а имя Бенуа не сходило с полос всех газет и журналов. За пару недель про него узнали все, он стал очень популярным человеком, его начали звать во все телепроекты — от кулинарных поединков до шоу «Холостяк». Он чувствовал себя на вершине славы.
Но чем популярнее он становился, тем всё чаще вспоминал ту чокнутую женщину в чёрной шали. Она начала сниться ему в кошмарах и мерещиться наяву. Бенуа стал нервным и раздражительным, он не мог избавиться от напряжения и чувства страха, как будто за ним постоянно кто-то следил, наблюдал за каждым его шагом. Он понемногу начал сходить с ума и опасался за свою жизнь. Ведь это она что-то сделала, отчего тот сразу стал знаменитым. Значит, что-то должно происходить? — думал он, вглядываясь в лица прохожих.
Бенуа утратил сон и аппетит. Он боялся спать, он был уверен, что если он заснёт — больше не проснётся. От нервов от начал чесать себе лицо до кровавых потёков, грызть ногти и кусать пальцы. Его взгляд стал диким и испуганным, он похудел и начал выкрикивать что-то бессвязное на улице, когда вдалеке замечал силуэт, похожий на ту женщину. Но её нигде не было, она как будто пропала, испарилась.
Но она ему была нужна.
Не спав уже несколько дней, он бродил вокруг театра, потерянный и обезумевший от отчаяния. Весь мир узнал его имя, за стенами его второго дома творилось волшебство, созданное его руками. Он всю жизнь шёл к этой мечте, но сейчас в его мыслях была только та женщина и её испуганные большие чёрные глаза.