— Всех, кто внутри.
В дувале стало совсем тихо. Я сначала подумал, что ослышался. Наумов смотрел на Морозова несколько секунд:
— Старлей, ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Он подвинул карту ближе, перевернул её и начал быстро рисовать карандашом схему кишлака.
— Смотри. О нас пока никто не знает. Это главное. Мы сидим внутри кишлака. Практически рядом с джиргой. Если сейчас тихо зайти в дувал и взять главарей — всё остальное уже неважно. Вот тут можно пройти — Морозов вел каратном по схеме — И через ослятник.
— Там охрана кругом, — сказал Наумов.
— Поэтому сделаем всё тихо.
Морозов ткнул карандашом в пленного:
— Вот наш пропуск.
Тот, видимо, понял по интонации, что разговор идёт о нём, и заметно побледнел.
— Используем его. Ему они ворота откроют без проблем, а мы за ним внутрь войдем. Снимаем охрану. Врываемся внутрь. Пока остальные сообразят, что происходит — главари уже будут у нас.
— А потом? — спросил я.
Морозов посмотрел на меня:
— А потом вызываем отряд.
Наумов уже тоже начал соображать быстрее.
— Группы прикрытия должны быть рядом. Если поднять всех по рации, они смогут связать охрану боем.
— Именно, — кивнул Морозов. — Нам главное продержаться первые минуты и вытащить языков из кишлака.
Чернов тихо присвистнул:
— Дерзко…
— Другого шанса не будет, — ответил Морозов.
И это было правдой. Если мы сейчас просто уйдём и вызовем остальные группы, джирга растворится по горам быстрее, чем сюда подойдут основные силы. Эти люди не дураки. У них дозоры, охрана, наблюдатели на тропах. Один выстрел — и всё.
Наумов некоторое время молчал. Потом медленно кивнул:
— В принципе… может сработать.
Он повернулся к пленному и быстро начал задавать вопросы. Тот отвечал уже без запирательств. Пот с него тек ручьём. Через пару минут Наумов начал пересказывать:
— Внутри большой двор. Главари сидят в дальней комнате. Охрана во дворе. У основного входа четверо. Ещё двое у задней калитки. В доме ещё отдыхает смена, тоже шесть человек.
— Американцы есть? — спросил Морозов.
Наумов перевёл. Пленный замотал головой:
— Иностранцы ещё не приехали. Ждут к вечеру.
Морозов тихо выругался. Но тут же снова вернулся к делу:
— Ладно. И так пойдёт.
Он быстро начал распределять людей.
— Исаев, Джалдыгулов — задняя калитка, идете через ослятник. Зайдете через крышу. Начинаете, как только услышите, что мы вошли. Валите охрану и пасете задний вход пока мы не закончим. Я, капитан, Серёгин, Чернов и Оздоев — основной вход. Остальные остаются тут и прикрывают нас. Бойко старший группы прикрытия. По моему сигналу, сразу вызывать основной отряд.
— А если начнётся стрельба? — спросил кто-то.
Морозов пожал плечами:
— Значит начнётся.
Без пафоса сказал. Просто как факт. Потом он посмотрел на группу захвата:
— Работаем тихо и быстро. Потом сразу отход.
Я кивнул. И только сейчас почувствовал, как пересохло во рту. Потому что одно дело — сидеть в засаде или прикрывать отход группы. А другое — сейчас лезть в дувал, где сидят пятнадцать полевых командиров с охраной и вокруг несколько сотен духов. Причём лезть почти без подготовки.
Пленный вдруг снова быстро заговорил. Очень быстро. Наумов слушал его секунд десять, потом усмехнулся:
— Говорит, если мы его отпустим, он сделает вид, будто ничего не видел.
— Поздно уже, — спокойно сказал Морозов.
Потом встал проверил автомат, вытащил из кобуры АПБ. Щелчок предохранителя в тишине дувала прозвучал неожиданно громко.
— Всё. Работаем.
Дальше всё закрутилось очень быстро. Морозов заставил пленного подняться на ноги и что-то коротко сказал ему через Наумова. Тот закивал так часто, будто шея сейчас оторвётся.
— Скажи ему, — тихо произнёс Морозов, развязывая духу руки, — если дёрнется или попробует предупредить своих — умрёт первым. И отец его тоже.
Наумов перевёл спокойно, без эмоций. Пленный побледнел ещё сильнее. Я разрядил его автомат, и повесил его ему на плечо. Дух никак не отреагировал, он вообще находился в каком-то ступоре.
Потом началась последняя проверка. ПБ. Магазины. Ножи. Даже ремни ещё раз подтянули, чтобы ничего не брякнуло при рывке. Группа разделилась. Исаев с Джалдыгуловым ушли через развалины к ослятнику. Исчезли почти сразу. Только камешек где-то тихо скатился вниз. Мы остались у пролома.
Я чувствовал, как сердце долбит уже где-то в горле. Страха не было, в крови бурлил адреналин. Морозов махнул рукой:
— Пошли.
Пленный двинулся первым. Мы сразу за ним. Снаружи кишлак выглядел всё таким же сонным и мёртвым. Только теперь я знал, что где-то неподалёку сидят сотни вооружённых людей.