— Богдан! — рявкнул Морозов.
Сапёр уже сидел у пролома, вытаскивая из чехла щуп и короткий сапёрный нож. Лицо у него было недовольное, но спокойное.
— Впереди пойдёшь. Проверяешь тропу. Быстро, но без дурости.
— Понял.
— Пленные за ним. Конвой — вплотную. Остальные растянуться. Шаповалов!
— Я!
— Пулемёт Серому.
Шаповалов даже спорить не стал. Снял ПКМ с плеча, скинул с себя разгрузку с лентами и протянул мне.
— Держите, товарищ старший сержант.
Я передал ему автомат, «лифчик» Равиля, взял пулемет и только тут почувствовал, как будто на место вернулась какая-то часть меня самого. Внутри стало как-то спокойнее. Привычная тяжесть легла на руки. Знакомый ремень, короб, холодный металл ствольной коробки. Будто не оружие взял, а часть себя обратно.
— Сам с автоматом пойдёшь возле пленных, — сказал я Шаповалову.
— Есть.
Колонна двинулась к той самой тропе, по которой мы пришли ночью. Теперь я знал, что она заминирована. И что мы по ней уже один раз прошли только потому, что нам повезло. Впереди шёл Богдан. Медленно. Низко пригнувшись. Иногда он замирал, приседал, трогал землю ножом, осторожно убирал камешек или сухую ветку. За ним, связанные, семенили пленные. Их подгоняли Али, Муса и Рома.
Пленные сразу перестали быть важными людьми. Теперь это был груз. Живой, дорогой, опасный груз, который мог упасть, попытаться сбежать или просто упереться и встать поперёк тропы от страха или из-за упрямства.
Морозов шёл ближе к середине. Наумов держался рядом с радистом, время от времени принимая короткие доклады.
— «Волна», справа духи лезут вверх. Держим.
— «Волна», я «Третий». Вошли в контакт. Их много.
— «Волна», отходите быстрее, долго не удержим.
Наумов отвечал коротко:
— Держите. Мы выходим.
Я шёл последним. С пулемётом. Как раньше. Через несколько минут сверху кто-то заметил наше движение. Раздался крик, потом ещё один. Ударила автоматная очередь.
Я лёг у камня, поставил на сошки ПКМ и направил ствол туда, откуда стреляли. Пулемёт заговорил привычно, тяжело, уверенно. Камни на склоне возле кишлака, откуда начиналась тропа, брызнули пылью. Крик оборвался.
— Двигайте! — крикнул я вперёд. — Не стойте!
Колонна поползла дальше. Но тут же снова встала. Богдан впереди опустился на колено.
— Мина, — тихо сказал он.
И все сразу замерли. Даже бой вокруг будто на секунду стал дальше.
Сапер лег грудью на землю и очень аккуратно разгребал пыль перед собой. Потом показал два пальца и провёл рукой в сторону. Обход. Пленных начали по одному переводить через камни. Медленно. Слишком медленно. А сзади уже били чаще.
Я снова дал очередь. Потом ещё одну. Не столько по цели, сколько чтобы прижать. Чтобы те, кто полезут за нами, лишний раз ткнулись мордой в камни.
Где-то слева ударил пулемёт. Почти сразу ему ответил ДШК или что-то похожее. Тяжёлые пули прошли над распадком с таким грохотом, что казалось воздух будто порвали.
— Быстрее там! — рявкнул Морозов.
— Хотите быстрее товарищ старший лейтенант, идите впереди сами или давайте пленных перед собой погоним. — огрызнулся Богдан, не поднимая головы.
Морозов ничего не ответил, потому что сапер был прав. Когда идешь по минному полю, торопится можно только в одном случае — если побыстрее хочешь на тот свет. Каждый метр тут мог оказаться последним.
Пленные это тоже поняли. Сын полевого командира начал что-то мычать через кляп, мотая головой. Муса ударил его стволом между лопаток:
— Иди, падла. Сам мины ставил — сам теперь по ним и топай.
Наумов остановился возле молодого духа, потом вдруг вытащил у него изо рта кляп. Пленный что-то быстро заговорил на дари. Капитан его внимательно выслушал.
— Он говорит, что дальше ещё растяжка у сухого куста.
Богдан услышал и показал рукой:
— Похоже он знает схему минирования. Пусть первый идет и показывает.
Пленного сына командира вытолкнули вперёд. Он почти падал от страха, но, когда Наумов что-то сказал ему на местном, сразу закивал и начал показывать подбородком на тропу.
Вот так и пошли. Впереди пленный, рядом Богдан. За ними остальные языки. Потом группа. А я последним. С пулемётом, лицом к кишлаку, отступая шаг за шагом. Под звуки набирающего интенсивность тяжёлого боя.
Наумов слушал рацию на ходу. Лицо у него было серое от пыли и усталости.
— «Волна», — хрипело в динамике. — Противник лезет со всех сторон. Пока держим. Ускоряйтесь.
Капитан ответил: