Я сначала подумал, что показалось. Потёр глаза, снова посмотрел. Нет. Дым. Лёгкий, серый, почти растворяющийся в утреннем воздухе.
— Шаповалов, бинокль.
Он без слов протянул мне бинокль. Я лёг пониже, упёр локти в землю и стал смотреть.
Точно дым. Изнутри. Значит, там был очаг. Значит, там кто-то есть. Минуту ничего не происходило. Потом возле стены мелькнула тень. Человек. Он прошёл быстро, пригнувшись, от одного угла к другому. На плече автомат. Одежда тёмная, не местный пастух. Через несколько секунд показался второй. Этот остановился у входа, огляделся и сразу исчез за оградой. Духи.
Я почувствовал, как усталость слетела сразу. Будто кто-то холодной водой в лицо плеснул.
— Смотри туда, — тихо сказал я Шаповалову и передал бинокль. — Крайний дувал. Над ним дым.
Он посмотрел несколько секунд и едва заметно кивнул.
— Есть движение.
— Сколько?
— Двоих вижу. Может больше.
Я не стал больше ждать. Пригнувшись, быстро прошёл к Морозову и Наумову. Они всё ещё сидели над картой.
— Товарищ старший лейтенант. Товарищ капитан.
Оба сразу подняли головы.
— Что?
— На противоположном конце кишлака крайний дувал. Не похож на остальные. Стены усилены камнем. Над ним дым. Видел двух вооружённых людей.
Морозов даже не переспросил. Сразу потянулся за биноклем. Наумов убрал карту и тихо выругался:
— Вот тебе и заброшенный кишлак.
Мы втроём переползли к пролому. Морозов долго смотрел, почти не двигаясь. Потом передал бинокль Наумову.
— Есть, — сказал он тихо. — Живут там.
Наумов посмотрел ещё дольше.
— Не просто живут. Смотри вход. Это не двор крестьянина. Это позиция.
Я снова взял бинокль. Теперь, когда знаешь куда смотреть, детали лезли сами. Каменная кладка перед входом. Узкая щель в стене, похожая не на трещину, а на бойницу. У тропы лежали два больших плоских камня так, что за ними можно было сидеть и наблюдать подход снизу.
Морозов тихо сказал:
— Это их передовой пост.
— Или охрана места сбора. — ответил Наумов.
От этих слов внутри неприятно сжалось. Если это охрана — значит, главная цель где-то рядом. И значит, мы пришли.
Глава 3
Минут пять мы просто наблюдали. Никто не шевелился лишний раз. Духи у дальнего дувала тоже особо не суетились. Один раз возле ограды мелькнула рука с чайником. Потом кто-то прошёл вдоль стены и снова исчез внутри. Наумов смотрел в бинокль долго, почти не моргая.
— Хреново, — наконец сказал он.
— Что именно? — спросил Морозов.
— То, что мы зашли в кишлак с духами, и сразу их не заметили.
Ответить на это было нечего. Я уже хотел отползти назад, как Чернов вдруг тихо цыкнул зубами и показал рукой вниз, к тропке между дувалами.
Из дальнего двора вышел дух. Один. С автоматом на плече, нож на поясе, халат нараспашку, на голове паколь. Шёл лениво, сонно, одной рукой придерживая штаны. Сначала я не понял, куда он направляется. Потом дошло. Ему приспичило. И приспичило, судя по всему, именно к нашей стороне кишлака.
Он шёл не прямо к нам, а чуть в обход, вдоль осыпавшейся стены, выбирая место подальше от своего двора. Обычное человеческое дело. Только в тот момент это обычное дело могло нам всю операцию похоронить. Морозов медленно поднял руку, показывая всем замереть.
Дух остановился шагах в тридцати от нашего дувала, огляделся, потом полез выше, на камни, почти к самой стене, за которой сидел Кравцов. Тот побледнел так, что даже в тени было видно. Если дух поднимется ещё на пару метров, он увидит пролом. А через пролом — нас.
Я посмотрел на Морозова. Он едва заметно качнул головой: брать. Я даже не успел испугаться. Просто стало пусто внутри. ПБ уже был у меня в руке. Я сунул автомат Шаповалову, подтянулся к пролому и тихо выбрался наружу.
Земля под ладонями была сухая, холодная, с мелкими камешками. Каждый камень казался миной, каждый шорох — выстрелом. Дух уже присел за обломком стены, спиной к нам.
Я поднялся на крышу которая нависала над ним почти без звука. Крыша была глинобитная, местами проваленная, но держала. Сделал два шага, потом ещё один. Сверху его было видно хорошо. Плечи, затылок, паколь. Он что-то тихо буркнул себе под нос, встал, и не торопясь принялся одеваться.
Я лег на край, навис над ним и аккуратно, без размаха, стукнул стволом ПБ ему по голове, а другой рукой сдернул автомат с его плеча. Дух дёрнулся, обернулся, и уставился в дуло пистолета. Глаза у него стали круглыми, потом он посмотрел на меня. Рукой, в которой у меня был зажат ремень трофейного АК, я погрозил ему пальцем. Мол не шуми, а то прибью. Дух меня понял правильно.
Снизу почти сразу выскользнул Чернов. Вдвоём мы скрутили пленного за несколько секунд. Руки назад. Кляп в рот. Дух не дёргался.