— Возможно, теперь ты поймешь, почему я не хотел, чтобы матриархи добрались до тебя. Они тебя используют.
— Эй, погоди, я ведь работала на правительство. Все политики — перворазрядные лжецы с манией величия. И ты думаешь, что твои матриархи их переплюнут? Брось…
— Нет. Знаю, ты не любишь, когда тебе говорят, что ты чего-то не понимаешь, но ты действительно не понимаешь. Возможно, когда у тебя в памяти всплывет побольше моих воспоминаний, ты пожалеешь, что пошла к ним в рабство.
На лице Шан застыло то выражение боли и терпения, которое он видел у нее, когда Линдсей Невилл допускала ошибки.
— А когда у тебя, Арас, всплывет еще больше картинок из моей памяти, ты поймешь, что двигало мной, и почему у меня не было другого выбора. — Она замолчала. По скулам ходили желваки, как будто она не хотела, чтобы слова сорвались с языка. — И дело не только в том, что я связана с тобой, хотя одному Богу известно, что стало первопричиной. Я несу ответственность. Не могу просто развернуться и уйти, зная, что могу что-то сделать, потому что потом изгрызу себя за это. У меня и вправду часто нет выбора.
Да, Арас это уже уяснил, и гораздо раньше, чем с'наатат смешал их кровь, мозг и кости. Он знал, что она очень, очень старается быть совершенной и исправить для кого-то мир. Для кого? Он не знал.
От нее славно пахло. Что будет, если она сделает мир лучше для него? Она умрет без своей невыполнимой цели или же будет наслаждаться жизнью, никуда не спешить и жить настоящим? Нет. Нельзя об этом думать.
— Это удручает, — заметил он и поднялся. — Закончи это дело, так вы говорите?
Они вышли на террасу, чтобы осмотреть наполовину готовый диван. Шан развернула отрез синей материи и ахнула, пораженная глубиной цвета.
— Чудесно. Синий, как переливы на павлиньем хвосте. — Обычный человек увидел бы просто белую ткань. — Дрены делают из такого же материала?
— Нет, эта ткань не может принимать нужную форму или самоочищаться.
— Вот что самое лучшее в генах вес'хар. Каждый оттенок синего кажется гораздо насыщеннее. — Она улыбнулась той улыбкой, которая говорила, что Шан в этот момент сожалеет о чем-то. — Да, я чуть не взорвалась от бешенства, когда заметила, что вижу по-другому. Помнишь? Мне вправду жаль, что я на тебя сорвалась.
— Мне самому стоило сказать тебе, что я тебя заразил, а не предоставить тебе сделать это открытие лично.
— Теперь все это неважно. Даже и вспоминать не стоит. Они вместе трудились над диваном. Диван вообще-то
очень не вес'харская вещь, но Шан заявила, что согласна на что угодно, кроме их мебели. Следующим пунктом в ее списке значился матрац. Они туго натянули ткань на несколько слоев сек и пришпилили ее к каркасу. Шан отступила, чтобы полюбоваться своим произведением.
— Чиппендейл отдыхает. Но все-таки судить о качестве будет моя задница… — Она плюхнулась на мягкое сиденье и откинулась на спинку с закрытыми глазами. Будто бы и не было разговора про пытки и ночных кошмаров. — О, блаженство. Еще бы чашку чая и хорошее кино… Рай.
Арас не знал, где достать хорошее кино.
Они сидели бок о бок, смотрели на Ф'нар, сверкающий жемчужными крышами и золотыми стенами. В каналах журчала вода.
— Красиво, — сказа Шан и взяла его под руку.
— Красиво, — отозвался Арас. Интересно, каково это — есть других существ и не мучиться этим…
Глава восьмая
Почему люди бросили наших товарищей и исенджи на корабле «Фетида»? Они не признают этого, но мы знаем наверняка. Мы боимся, что они замышляют зло против нас. Стоит ли нам обратиться к матриархам? И если они не смогут справиться с людьми, должны ли мы попросить о помощи Прежний Мир? Людям предстоит узнать, что, если они причиняют вред одному юссисси, они вредят всем нам, и мы будем сражаться.
Калитиссати, переводчик в консульстве Джедено Из обращения к колонии юссисси во Ф'нареДверь в каюту открылась, и листы смартбумаги, которые Линдсей пришпилила к переборке, затрепетали. Слава богу, она сидела достаточно близко и успела нажать на значок секретности, прежде чем Натали Чо увидела бы, что там написано. Почему-то никто не радуется, увидев у своего соседа по каюте расписанные варианты преднамеренного убийства.
— Я не помешала? — спросила Чо.
— Нет, ни в коем случае, — отозвалась Линдсей и подумала, что такими вещами лучше всего заниматься в одной из вахтенных кабинок. Но если сейчас схватить бумаги и умчаться с ними, это будет выглядеть более чем странно. Линдсей выдавила из себя улыбку и продолжила рассматривать коряво записанные мысли, которые ползли по бумаге. Видеть их могла она одна: смартбумага сканировала сетчатку глаза смотрящего и активировала пиксели только в пределах прямой видимости Линдсей. Если бы Чо захотела взглянуть на записи, ей пришлось бы встать прямо за спиной у Линдсей.