— Я вовсе не это имел в виду. Просто звучит очень жестоко.
— Как ты думаешь, Ailuropoda melanoleuca виноват в том, что есть только бамбук?
— Кто?
— Черно-белый медведь, который вам так нравится. Панда.
— Вовсе нет. Это настоящая трагедия. Мы уничтожили их естественную среду. У них не было выбора.
— На самом деле они могли бы есть мелких животных. Но никто не винит их в том, что они заняли строго определенную нишу. Может, дело в том, что они симпатичные и вашим детям нравятся игрушки, их изображающие, а безери напоминают вам пищу.
— Эй, не я установил эти правила.
— А почему люди поощряют в детях любовь к игрушкам — животным в символической форме — и в то же время учат мучить настоящих?
— Приятель, ты победил.
— Игрушки в виде животных… Меня смущает эта привычка.
— Ты задаешь слишком сложные вопросы. В устах журналиста это похвала.
Они поднялись на поверхность и пошли через поля. Эдди набрел на генадина, но тот удрал, пока Эдди пытался заснять его на камеру. Вечер выдался чудесный. Тем вились вокруг нагретого солнцем камня, украшая его новым слоем перламутра.
— Можно задать тебе личный вопрос, Арас?
— А Мджат — это не личный вопрос?
— Я про тебя и Шан. Вы вроде как вместе?
— Что это значит?
— Вы встречаетесь? — Эдди улыбнулся. Арас понял, что его по-доброму, невинно поддразнивают.
— Если тебя интересует, трахаю ли я ее, то да. Это подходящее слово? Она моя исан, и я связан с ней. Я счастлив.
— Вот черт, — обронил Эдди, изменившись в лице. — Ты — ее?
— Будет достаточно просто поздравлений. Ну или можешь подарить нам набор красивых бокалов для вина, Шан оценит.
Эдди, похоже, не знал, смеяться ему или плакать. Арасу нравилось играть в словесные игры с людьми. Они никогда не понимали, говорит ли он что-то прямо, по наивности, или шутит. Иногда он и сам этого не знал.
— А что это за штука у вас обоих?
— Паразит. — Что?
— Возможно, точнее будет — «симбионт».
— Это не биотехнология?
— Мы не создавали его, если ты это имеешь в виду. — Арас подумал, что бы сделала Шан на его месте, и решил, что немного «бряцания оружием» не повредит, хотя эти игры разума ему не нравились, Шан они давались гораздо лучше. Арас сделал все возможное, чтобы добиться своего и не солгать. — Мы можем создавать биологическое оружие, но это не то.
— Я полностью понимаю, чем мы рискуем, если оно попадет в массы.
— Мне кажется, понимание последствий и отсутствие подобного искушения — немного разные вещи.
— А как Шан с этим живет?
— Сначала она пришла в ярость, но теперь смирилась. Проще принять некоторые вещи, когда есть кто-то еще с такой же проблемой.
— Они с ума сходят от желания заполучить эту штуку, Арас.
— Им это не удастся. С'наатат живет во мне и в Шан, а «Актеон» не доберется ни до одного из нас. Этот организм живет в определенной части Безер'еджа, но туда людям тоже нет доступа.
— Я очень на это надеюсь, — сказал Эдди. — Знаешь, они даже собираются откопать ребенка Линдсей, чтобы проверить его.
Арас прошипел что-то про себя. Интересно, как «Актеон» планирует пробиться через оборону вес'хар и приземлиться на равнине за Константином, где он собственноручно поставил стеклянное надгробие на крохотной могилке Дэвида Невилла.
Исенджи вот приземлились, и он уничтожил их всех до одного. Последняя высадка едва не стоила его исан жизни.
Он не собирался позволить чужакам еще раз ступить на землю Безер'еджа. Наверняка его жена с ним согласится.
И все же зря она ему не сказала…
Арсенал «Актеона» располагался отдельно от жилых помещений, ближе к хвостовому отсеку, и Линдсей требовалось специальное разрешение от Окурта, чтобы туда попасть.
Он с угрюмым лицом протянул ей магнитный ключ.
— Возьми. Я даже техперсонал заставил убраться из арсенала. Босс босса Райата поговорил с боссом моего босса, так что я буду паинькой. Но тебе скажу — воняет от этого дела, и все тут.
Линдсей не нравилась ее нынешняя роль, она привыкла действовать иначе — играть в команде: сотрудничать с офицерами и отдавать приказы подчиненным. Не то что Шан.
Она зажала ключ в руке и вдруг поняла, что ни разу за этот день не вспомнила о Дэвиде.
— Я беру ответственность на себя. Вес'хар наказывают только непосредственных виновников. Казнь Парек спасла всех, кто прилетел на «Фетиде».
Окурт взорвался:
— Не вешай мне лапшу на уши, Лин! Я управляю этой посудиной и думаю, что у вес'хар и ко мне будут некоторые претензии!
— Мы должны быть готовы ко всему.
— Если ты думаешь только о том, как можно применить тяжелую артиллерию на чужой планете, то я обязан придумать, как побыстрее оттуда убраться после всего. Как быть со станцией на Юмехе?