Шан опустилась на колени и поцеловала его в лоб, скорее как мать, нежели как любовница.
— Если бы я рассказала и ты стал бы меня отговаривать, мне пришлось бы очень нелегко.
— Но ты все равно сделала бы то, что сделала.
— Увы, да.
— Возражения тебя прежде не беспокоили.
— Да. Но ты — другое дело. — Ее губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но промолчала. Нечасто она выглядела столь же беззащитной. Но потом расправила плечи, нацепила на лицо другое выражение — и снова стала кем-то другим. — Прости, что не сказала. Может, давай разок по-быстренькому?
— Мы разбудим Эдди.
— Эдди здесь уже три дня, и я становлюсь немножко нервной.
— Тогда попробуем потише.
Человеческий экстаз — чувство более сильное и всепоглощающее, чем вес'харский аур, но он слишком краток. Шан скоро уснула на плече Араса, а он лежал без сна и думал о Мджате.
Новости убьют жителей Константина. Шан проснулась со словами:
— Проклятье, который час?!
— Ты проспала всего несколько минут.
Она села и запустила пальцы в волосы, завязала хвост.
— На следующей неделе полечу в Константин и сообщу людям, что они отправятся сюда.
— Это сделаю я.
— Нет, это мой долг. Ты можешь полететь со мной, но основную работу буду делать я.
— Почему?
— Потому что они возненавидят того, кто принесет им эту весть. Для меня это ничего не значит, а ты их друг… Кроме того, это была моя идея.
Арас испустил вздох — этому он научился больше столетия назад у Бена Гаррода.
— Они вложили столько труда…
— Дорогой, не надо так думать. Мы с тобой играем в очень долгую игру.
— В последнее время твои отношения со с'наататом складываются как нельзя лучше.
— Да, это лучшее, что было в моей жизни.
— Какая радикальная смена взглядов.
— Меня вдруг осенило, что ты прав. Чем более тяжелые повреждения я получаю, тем сильнее становлюсь. — Она перевела взгляд на свои руки и пошевелила ими. Вспыхнули огоньки — не только синие и фиолетовые, но и золотые, красные, зеленые. — И теперь я могу контролировать это. — Она широко улыбнулась ему и стала совсем на себя не похожа. — Ты чувствуешь какой-нибудь запах от меня?
— Только твой женский энтузиазм.
— Я теперь и запах контролирую. Жить стало гораздо легче. Теперь я не буду неосознанно свергать правящих матриархов. Ого, да я бы смогла сыграть в покер с Местин! Представляешь, каким классным копом я стала? Упиваюсь этой мыслью.
Она выглядела так, будто хотела, чтобы он разделил ее радость. Арасу бы хотелось, чтобы она сказала, что ее восторг по поводу необычного паразита связан с ним, Арасом, но, похоже, ее волновало только то, насколько хорошо она теперь подходит для исполнения своей миссии. Шан так и не сказала, как относится к неизбежным и очень долговременным отношениям.
Глупо. Вес'хар заботят дела, а не намерения. Она была с ним заботлива, хоть и резка порой. Но маленькая человеческая часть его души хотела какого-то ободрения. Он постарался заглушить ее неуверенный, хнычущий голос. Он знал, что биохимическая связь, которую создал между ними аурсан, так же сильна для нее, как и для него. И этого довольно.
— Если бы ты была одна, ты бы чувствовала себя иначе.
— Прости. Я не обесцениваю твои страдания. Просто стараюсь извлечь из ситуации максимальную пользу. — Она прикрыла глаза. — Разве ты делаешь не то же самое?
— Извлекаю максимальную пользу из ситуации?
— Ну, у тебя ведь тоже выбор небольшой. Я тут единственная женская особь со с'наататом.
— А ты не спрашивала себя, почему это так? Почему ты единственная женщина со с'наататом? Это мой выбор. Я его сделал.
Шан молча смотрела на него. Трудно понять, что происходит, без подсказки запахов. Арас полагался на знание человеческого языка тела, но это не приносило особой пользы.
— Я тебя обидела, но я на самом деле не хотела, — проговорила она ровным голосом. Лицо ее ничего не выражало. — Я до сих пор пытаюсь понять, что такое я есть. Это нелегко, когда привык иметь… устойчивое представление о себе.
— Не забывай, что я тоже через это прошел.
— Но тебе это все было не по душе.
— Я получил некоторую компенсацию, но не очень большую.
— Мне все это дает уверенность в своих силах и надежду.
— Ты одиночка. У меня была семья, были друзья — и я всех их потерял. Уверен, что ты воспринимаешь с'наатат совсем иначе.
— Ох, — сказала Шан, но мысли своей не продолжила. От нее по-прежнему ничем не пахло. Она встала, оделась и ушла в дом.
Зря он обидел ее. Но какой смысл извиняться за то, что истинно и очевидно?
* * *