Согласно своему расписанию, Эдди должен был вернуться на «Актеон» следующим утром. Прощальный ужин казался Шан вполне логичным завершением его визита: она не знала, когда он вернется — и вернется ли вообще, хотя Эдди и обладал удивительной способностью уболтать кого угодно, чтобы ему предоставили свободный доступ.
И ей все еще нужно было дать ему задание. Она еще не думала, как попросить его добыть образцы тканей исенджи, и не представляла, как он может это сделать, но всему свое время. Есть риск, что обидится, и тогда она потеряет его благорасположение и возможность пропаганды, но ставки очень, очень высоки. Действующая биологическая преграда против исенджи — залог мира и благополучия безери, без лишних смертей и растраты ресурсов.
К тому же Эдди — не тот мужчина, чье доброе отношение она по-настоящему боялась потерять.
Арас не старался намеренно ее игнорировать, но демонстрировал крайнюю занятость. Она знала, что ранила его. Печально, но совершенно необходимо.
Черт, он же вес'хар. Должен бы привыкнуть к тому, что женщины по-своему решают многие вопросы. Еще год назад он казался ей чудом природы, редким животным, теперь превратился в мужчину, который имеет свое мнение по поводу того, как ей делать ее дело и который — если быть до конца откровенной — время от времени на нее залезал. Он стал ее постоянным партнером.
— Шан, ты меня слушаешь? — Эдди барабанил пальцами по столу.
— Прости, отвлеклась. — Она взглянула на Араса, который расставлял тарелки и чашку, и перехватила его взгляд: ни намека на гнев. Он улыбнулся ей — самое удачное подражание человеческой улыбке, которое у него когда-либо выходило — и положил ей на тарелку несколько кусочков хлеба.
— Я говорил, что исенджи рассчитывают выиграть от присутствия людей на Юмехе. Терраформинг.
— Ну, они уже основательно засрали свою экологию, — заметила Шан. — Зачем останавливаться?
— Они страдают больше не от загрязнения, а от перенаселения, — ответил Эдди. — И уже вложили очень много средств в то, чтобы сохранить экосистему.
— Они уничтожают все, в чем нет для них непосредственной необходимости, — неожиданно встрял Арас. — Весь мир вращается вокруг их потребностей.
— На Земле многие воспринимают их точно так же. Но на «Фетиде» всего двадцать исенджи. Какие от них могут быть проблемы? Я поражен реакцией людей. Думал, что они воспримут их как чудо природы…
— Они плодятся.
— Плохое слово.
— Это слово я слышал в выпуске новостей.
Шан не вмешивалась. Она насмотрелась споров за свою жизнь. Они оба знали, что она думает по этому поводу, а ее заботило только, в какой момент предложить Эдди работенку.
— Юал считает, что люди страдают от вредителей.
— Что понимается под вредителями?
— Нежелательные в определенной среде животные, которые быстро размножаются, что может привести к проблемам со здоровьем, в сельском хозяйстве и экономике.
— А, как люди.
Шан подавила смешок. У Араса явно талант комика. Вот только это — не смешно. Это правда.
— Наверное, с определенной точки зрения — да, — ответил Эдди.
— С точки зрения любого вида. Кроме вашего собственного.
— Не все люди такие.
— Но таких более чем достаточно. — Арас наклонился к нему через стол, и Эдди вздрогнул. Но Арас только взял бутылку вина и наклонил ее с видом сомелье, предлагающего знатоку оценить великолепный букет. — Вино — прямо-таки символ вашего вида. Неудивительно, что оно имеет в вашей жизни такое большое значение. Колония дрожжевых грибов обжирается сахаром, пока не сдохнет, отравленная ядом собственных выделений. Дрожжи не знают, когда остановиться, и до самой смерти заняты только потреблением.
— Мы можем научиться жить иначе, — сказал Эдди.
— Докажи. Через миллион лет покажи мне, что люди изменились.
— Колонисты из Константина.
— Страх обуздывает их врожденную жадность. Они признают, что она в них есть, и подавляют, чтобы ублажить своего Бога. Но это ее не отменяет. Они жадны до времени — они хотят вечной жизни.
Остро пахнуло цитрусом — запах волнения только подчеркнул слова Араса. Будь Арас человеком, Шан списала бы его монолог на избыток вина за ужином. Но Арас был трезв. И всегда будет трезв — тем более странно звучат его слова. Он никогда не критиковал колонистов и еще вчера ночью переживал и беспокоился из-за них.
Эдди тоже это заметил.
— Здесь что, и вправду запахло движением «Против людей»? Арас фыркнул.
— Речь не о виде, а о ваших поступках. Знаешь, что я больше всего презираю в вас? — Он говорил обманчиво ровным голосом, как священник, который дает отпущение грехов монстру и изо всех сил старается не выдать собственного отвращения. — Вашу непоколебимую веру в то, что вы особенные, что ваш дух оправдывает все те злодеяния, которые вы совершаете по отношению друг к другу и к иным существам. Я читал ваши книги и видел ваши фильмы. Сотни раз мне показывали, как люди выходили победителями из схватки с инопланетянами, потому что, несмотря на все недостатки, у людей есть этот несгибаемый дух, который вызывает восхищение даже у инопланетян. Ну так вот, я — инопланетянин, и я не восхищен вашим духом. Ваша воля к борьбе — не более чем жадность. И в отличие от вашего Бога я не люблю вас, несмотря на ваши грехи.