Он встретит бога там, ведь есть наверно бог.
Ты передай ему привет,
А позабудешь ничего переживем.
Осталось нам немного лет,
Мы пошустрим и как положено умрем.
- Далеко собрался? – Из ниоткуда раздался знакомый голос.
Из темного ничего возник Ведерников, абсолютно целый и живой, в своем мундире ПРА. Строгий, подтянутый, но взгляд совсем не сверлящий, как прежде, спокойные серые глаза на чуть бледноватом лице.
- Евгений Андреевич, а как ты тут оказался? – Странно, но я не говорил, но спрашивал мысленно.
Капитан присел на взявшийся из ниоткуда стул и смотрел на меня, как казалось с какой-то грустью, но это только казалось. Я понимал, что у него так же нет никаких эмоций. А он смотрел и не открывая уста сказал.
- Всего лишь нелепая случайность. Но это моя работа, а что тут делаешь ты?
- Не знаю. Просто тут. На меня напали, убегал, автокатастрофа. – Совершенно спокойно ответил ему.
- Это не оправдание. Думаешь я просто так ушел? Я много видел, много сделал – мне пора на покой. И для тебя много сделал. А вот ты куда собрался?
- Так тоже пора.
- Это тебе выбирать. Забыл сколько людей ты оставил? Ты нужен им. И я здесь не затем, чтобы ты всё бросил.
Тут же перед мной появились картинки с Таней, сынишкой Мишей, совсем юная Маша. Картинок было много, мелькали Саид, Ислам, Нисса, даже Пит сердито сплюнул.
- И что мне делать?
- Просто выбирай. – Капитан немного помолчал. – Ты тут пел. Я другую песню знаю…
И Ведерников запел очень спокойным голосом, но первые слова стали разрывать все внутри моего сознания.
- Ты знаешь, так хочется жить.
Наслаждаться восходом багряным.
Жить, чтобы просто любить,
Всех, кто живёт с тобой рядом.
Ко мне пришла боль. Боль утраты всех, осознание того что я беспомощен и просто завис в этой бескрайней тьме. Капитан резко замолк, встал и не оборачиваясь ушел растворившись в мутном и темном пространстве.
Темнота начала рушиться, отваливаться кусками, словно старые обои облезают со стены. Словно молния, все тело пронзила острая боль, и ничего превратилось в ослепительно яркий белый свет, от которого из глаз хлынули слёзы.
- «Ангелы! Но зачем такая боль!?»
У меня вновь появились эмоции, мне было очень больно и очень обидно. Не понимал зачем мне делают больно. Ангелы кружились надо мной, лиц не видно только глаза. Ослепительно яркий свет и глаза ангелов. Ангелы говорили. Наверное, ангелы умеют и должны говорить, но предполагал, что язык их ласкает слух, а он был грубым, жестким. Мне очень захотелось вырваться отсюда, вырваться к своим близким и любимым. И сейчас понял, что могу говорить.
Что там Ведерников пел?
- Ты знаешь, так хочется жить
Как не напишут в газете…
Глаза ангелов увеличились и они замолчали на секунду. Потом снова начали говорить, я не знал язык, но понимал его.
- Что это? Он говорит?
- Нет, кажется он поёт.
А я продолжал. В горле было сухо и больно, шершавый язык еле шевелился, сил едва хватало шевелить губами, но я продолжал.
- Взять и всё раздарить
Жить, чтобы помнили дети…
Ангелы снова закружились пред мной и заклокотали на своем некрасивом языке.
- Что он поёт?
- Кажется он очень хочет жить.
- И знаешь, так хочется жить
В миг, когда тебя задавило
Встать и всем объявить
"Я вернусь", даже если прибило
- Ещё наркоз?
- Нет. Пусть поет. Он выживет.
Старший хирург Рихард Шварц вышел из операционной уже под вечер, прошел в кафе «Госпиталя Святой Ольги» и попросил у буфетчицы Ирмы стаканчик староземельного киршвассера, который держали тут по его просьбе.
- Что, Рихард, вытащил этого парня? – Спросил подсевший за столик Марек Кафка, невропатолог из Чехии.
- Он сам себя вытащил. – Опрокинув стакан ответил Рихард. – Марек, двадцать часов в коме, и он запел на операционном столе! Этот парень просто очень хочет жить.
- Ну ты же старался!
- Марек, разрыв селезенки не такая уж и сложная операция. Но только что сделали томографию, внутричерепная гематома рассосалась. Назначил капельницы, две недели максимум и будет как новенький. Просто чудо какое-то.
- Откуда он вообще взялся?
- Не знаю, военные привезли. Сами ничего не знают, с поезда выгрузили.
В зал кафе вошел главврач Франц Зорге, окинул взглядом столики и решительно направился в сторону Рихарда, Марек кивнув приветствие шефу быстро ретировался подальше.
- Рихард, что с пациентом? – Устало рухнул Зорге на стул.
- Жить будет.
- Отлично. Его лечат за наличные и попросили лишних вопросов не задавать.
- Кто-то из Ордена?
- Я же четко сказал, что вопросы неуместны, даже не знаю кто он. Доступ персонала к нему ограничить, держать отдельно. Его здесь не было.
- Зачем вы с этим связались?
- Новое оборудование само себя не окупит, тем более на те копейки, что выделяет руководство анклава.
- Понял шеф.
Глава 42. Мне что делать?
Новая Земля. Место не определено.
5 число 2 месяца 30 года. 3:00. Среда.
Моя голова покоилась на Машиных коленях. Девчонка, со счастливой улыбкой на лице, под мерный стук колес, уже час докладывала мне всё, что знала, и всё, что случилось за время моего отсутствия.
Я пришёл в полное сознание буквально пару дней назад, похоже доктора накачивали меня каким-то снотворным и усиленно лечили. Никто не говорил со мной, но по всем признакам оперировали меня в местной Германии, что косвенно подтвердила Маша, хотя и её все время держали в неведении и даже не выпускали из купе. Азат договорился только о том, что она сможет сопровождать меня. Здесь мы были инкогнито. Хотя непонятно было, зачем вообще было тащить за сотни километров.