–Вся ночь в твоем распоряжении. – Встав с дивана, герцог прошел к письменному столу. Спустя пару минут, девушка услышала тихий скрип пера.
Ей хватило получаса, чтобы приноровиться. Нити распутывались неожиданно легко. Пару раз она даже смогла отвлечься на мужчину, чье внимание было полностью приковано к черным строчкам.
Но, она так и не увидела, как встревоженно он поднимает голову, слыша ее тяжелый вздох, как напряжено его тело, готовое в любую секунду сорваться с места, как беспокоен его взгляд.
Допустимый предел Нади почувствовала спустя полтора часа. Несмотря на эйфорию, которой сопровождался приток магии и чувство, что теперь для нее нет преград, тело дало команду стоп, и она ее послушала.
–Мне кажется, что я теперь свечусь как этот камень. – Убрав источник магии обратно в шкатулку, встала рядом с магом, пытаясь заглянуть в его записи.
Ножки стула скрипнули, отъезжая назад, в то время как ее тело дернули вперед, прижимая к краю столешницы.
–По-моему, там что-то помялось.
–Еще нет.
Поднявшись, мужчина подхватил девушку за бедра, усаживая на протестующую шорохом бумагу.
– Расшнуровывай платье.
–Зачем это? – Вцепилась в завязки.
–Нужен прямой доступ к твоему магическому резерву, который, если ты не забыла, находиться в районе сердца.
Разжав ее пальцы, герцог перехватил шнурок и, не отводя взгляда от взволнованного лица, потянул тот на себя.
Она еле дышала, смотря на свое отражение в серой бездне.
Ослабив шнуровку, мужчина, касаясь чувствительной кожи, приспустил верх платья. Горячая рука легла на трепещущее сердце. В серебряных глазах разгорался огонь.
Секунда, и она почувствовала резкий толчок в груди и ужасающее опустошение. Хотелось оттолкнуть, закрыться, сделать все, чтобы удержать вытекающую “жизнь”.
–Перестань сопротивляться. – Ослабив давление, маг положил свободную руку ей на затылок, наклоняясь к лицу.
–Не…
Слово “могу” застряло между их сплетенных губ.
***
Ее нежность сводила с ума, как и магия, что мощным потоком неслась к сердцу, разгоняя кровь. Раскаленным пламенем она растекалась по венам, поднимая оголодавшее тело из многолетней комы. Он чувствовал, как возвращается жизнь, как обостряются чувства, как он становиться тем, кем когда-то был.
Девушка в руках откликалась на малейшее движение. Платье сползло на талию, оголяя грудь. Одно касание набухших сосков и она выгибается, прося еще. Язык, встреченный стоном вожделения, проник в приоткрытый рот, лаская.
Взяв то, ради чего и затевалась эта игра, Кеннет отстранился, но Нади тут же обвила его шею руками.
Томный взгляд из под опущенных ресниц и припухшие от поцелуя влажные губы дразнили, распаляя плоть. Он хотел ее. Желание граничило с безумством.
С силой впился в мягкие губы, теряясь в сладостном сумасшествии.
Руки блуждали под кружевом юбок, оглаживая раскрывающиеся навстречу бедра.
–Регнел… – Шепот "чужого" имени, вперемешку с поцелуями вниз по шее, привели его в чувство.
“Дурак! Она ведь наивная глупенькая девочка, у которой еще вся жизнь впереди. Решил ее сломать в угоду своей похоти? Приди в себя! Это всего лишь откат от выплеска силы. Когда все успокоиться, будет ли она смотреть на тебя так же, как сейчас? Нет! А когда узнает, кто ты на самом деле, то еще и проклянет все дни, что жила с тобой под одной крышей».
Потребовались огромные усилия, чтобы разжать объятья, и отойти от девушки.– Иди к себе. Сейчас же.
Секундное недоумение на ее лице накрыла тень. Что это было? Может огорчение, обида или презрение. А может и все вместе.
Подтянув верх платье, девушка спрыгнула со стола, разметав по полу записи и, не смотря в его сторону, выбежала за дверь.
Наклонившись, он поднял несколько листов, но они тут же вспыхнули.
“Бездна! Не хватало тут все к демонам спалить”. Закрыв глаза, мужчина глубоко вдохнул и выдохнул.
Внутри все скручивалось от злости.
Взгляд зацепился за коробочку, что из последних сил балансировала на краю столешницы. Покрутив ее в руках, снял крышку. На черной ткани с серебряной вышивкой лежала маленькая праздничная открытка. Четыре слова красивым почерком.
“Спасибо за новую жизнь”.
Коробка с размаху врезалась в стену, вспыхивая.
Серебряная нить платка, отлетевшего в сторону, поблескивала, отражая разрастающееся пламя. С безжизненно повисшей головой, облокотился о стену, медленно съезжая вниз.
В первые за долгие годы он обратился к Всевышним, прося, чтобы слезы в глазах цвета неба ему всего лишь привиделись.