Настигло лихо мать-пустыню,И кто ограбил бора скрыню, —Златницы, бисеры и смазни,Злодей и печенег по казни, —Скажи, земляк!.. И вдруг Кондратий,Как воин булавой на рати,В прогалы указал кнутом:«Знать ён, с кукуйским языком!»Гляжу — подобие сыча,И в шапке бабе до плеча,Треногую наводит трубкуНа страстотерпную порубку.Так вот он, вражий поселенец,Козява, короед и немец,Что комаром в лесном рожкеЗовет к убийству и тоске!Он — в лапу мишкину заноза,Савватию — мирские слезы,Подземный молот для собора!..И солью перекрыло взорыМои, ямщицкие Кондрата,Где версты, вьюги, перекаты,Судьба — бубенчик, хмель, ночлеги…«Эх, не белы снежки — да снеги!..»Так сорок поприщ пели мы —Колодники в окно тюрьмы,В последний раз целуя солнце.И нам рыдало в колокольце:«Антихрист близок! Гибель, гибельЛесам, озерам, птицам, рыбе!..»И соль струилась по щекам…По рыболовным огонькам,По яри кедровых полесийЯ узнавал родные веси.Вот потянуло парусами,Прибойным плеском, неводами,А вот и дядя ЕвстигнейС подковным цоком, звоном шлейПовыслан маменькой навстречу!..Усекновенного предтечуОтпраздновать с родимой вместе!В раю, где писан на берестеБлагоуханный патерик —Поминок Куликова поля,В нем реки слезотечной солиДонского омывают лик.О радость! О сердечный мед!И вот Покровский поворотУ кряковиных подорожий!Голубоокий и пригожий,Смолисторудый, пестрядной,Мне улыбался край родной,Широкоскуло, как Вавила, —Баркасодел с моржовой силой,Приветом же теплей полатей!Плеща и радуясь о брате,На серебристом языкеПерекликалися озера,Как хлопья снега в тростнике,Смыкаясь в пасмы и узоры,Плясали лебеди… Знать, к рыбеЛебяжьи свадьбы застят зыби!Князь брачный, оброни пероПроезжим людям на добро,На хлеб и щи — с густым приваром,И на икру в налиме яром,На лен, на солод, на пушнину,На песню — разлюли малину,На бусы праздничной избы,С вязижным дымом из трубы!Вот захлебнулись бубенцы —По гостю верные гонцы,Заперешептывались шлеи,И не спросясь у Евстигнея,К хоромам повернул буланый, —Хлестнуло веткой росно пряной,И прямо в губы, как волчек,Лизнул домашний ветерок, —Волчку же пир за караваем,Чтобы усердным пустолаемОбрядной встречи не спугнуть.К коленям материнским путьПестрел ромашкой, можжевелем,Пчелиной кашкой, смолкой, хмелем,А на крылечных рундукахС рассветным облачком в руках —Владычицей Семиозёрной,Как белый воск, огню покорный,Сияла матушка… СтаницейЗа нею хоры с головщицей,Мужицкий велегласный полк,И с бородой, как сизый шелк,Начетчик Савва Стародуб, —Он для меня покинул срубСреди болотных ляг и чарус,Его брада, как лодку парус,Влекла по океану хвой,Чтобы пристать к избе мирской,Где соловецкой бедной рясеКадят тимьяном катавасий!Но предоволен прозорливец,На рундуке перёных крылецСемь крат положено метанье,И погрузив лицо в сияньеРассветной тучки на убрусе,Я поклонился прядью русойИ парусовой бороде:«Христу почет, а не руде,Не праху в старческом азяме!..»А сердце билось: к маме, к маме!Так отзвенели Соловки —Серебряные куликиНад речкой юности хрустальной,Где облачко фатой венчальной,Слеза смолистая медвежья.Не плел из прошлого мереж яИ не нанизывал событийТрескою на шесты и нити,Пускай для камбалы шесты!..