К полудню мы добрались до первой вехи. Здесь, у поваленной сосны, и сделали привал. Не знаю, что чувствовали остальные, но меня больше тревожила не физическая усталость, а уже вполне ощутимая близость демона. Живот сводило позывами повернуть назад, но мы дали клятву и об этом не могло быть и речи. Отпив длинный глоток воды, Панчо передал бутылку мне и, тяжело дыша, сказал:
- К берлоге мертвыми придем. Отдохнуть бы нам.
- Правду говоришь, Панчо – согласился Кнут - На холме и отдохнем сколько нужно.
- Время не так выбрали, Кнут – сказал я, передавая другу бутыль – Ночью придем. Днем бы оно вернее вышло.
- Тогда ночью пришлось бы идти – не согласился Кнут – Тут волков полно. Ночью не дали бы прохода. Точно знаю, дед мне рассказывал про леса эти.
Отдохнув, мы перешли по стволу поваленной сосны. Дорога дальше проходила через настоящий бурелом. Назойливые ветви норовили зацепиться за одежду. Мы продвигались все медленнее и медленнее. Через час или два после привала мы услышали страшный рык какого-то зверя.
К четырем часам дня мы добрались до поляны. Метка пятнадцатого километра. Солнечный островок зеленой травы посреди могучих стволов казался каким-то чудом. Вокруг в солнечных лучах летали бабочки, по стволу вниз пробежала белка. Поляна представилась мне минутным просветом в облаках перед страшным штормом. После небольшой трапезы я, как и остальные, упал на траву и лежал там, не поднимаясь, жмурясь от солнца, пока меня не разбудил Кнут.
- Пора. Последний рывок.
К последней вехе мы пришли раньше, чем ожидали. На вершине холма, на пятне проплешины посреди черного леса, мы застали красный закат. От горизонта до горизонта нас окружало море леса. Солнце длинными кровавыми стрелами растекалось по черным верхушкам деревьев. Небо стало серым, а потом лиловым и оранжевым, и где-то за этим великолепием уже притаилась ночь.
Мы сели тесным кружком, Кнут расстелил между нами карту.
- Берлога здесь - соломинкой он указал на крошечный крестик, расположенный в каких-то миллиметрах от точки холма, на котором находились мы. – Это не больше километра отсюда.
- Но тропа заканчивается на этом холме – заметил Панчо.
- Не страшно – сказал Кнут – Берлога в радиусе километра. Судя по всему, она к северо-западу отсюда.
Панчо отвернулся от карты и устремил взор на узкий край солнечного диска, безнадежно исчезающего в лесистой колыбели. Лысый и серьезный, в ту минуту он невероятно походил на буддийского монаха. Впрочем, то же можно было сказать и об остальных членах группы. Мы выждали, пока солнце не исчезнет, забрав последний дневной свет. Затем вытащили из рюкзака походные фонари, проверили, не сломались ли они от тряски. Фонари работали.
Как обещал Кнут, с наступлением ночи с разных сторон стал доноситься жуткий протяжный волчий вой.
- Сюда они не пойдут – заверил нас Кнут - Тут демон.
Ночью накануне мы пообещали ему, что будем беспрекословно слушаться его указаний, когда дело коснется непосредственной охоты. Эта субординация была крайне важна для успешного окончания нашего опасного предприятия.
На северо-западной стороне подножие холма соединялось с глубоким длинным оврагом, похожим на зигзагообразное русло реки, заросшее древним еловым лесом. В историях о Хоромах Дьявола говорилось, что дом должен таиться именно в овраге, поэтому вниз мы спускались с предельной осторожностью, стараясь не издавать лишних звуков. Овраг оказался таким широким, что косые деревья на противоположных склонах при всем желании никак не могли дотянуться друг до друга. По этой причине небо было для нас абсолютно открыто, а взошедшая полная луна служила отличным светильником. Мы спускались по правому склону русла оврага минут пятнадцать, отдаляясь все дальше от холма, а потом Кнут резко встал и беззвучно указал на противоположный склон, который имел в верхней части широкое углубление, словно то было ответвление от основного русла древней реки. Оттуда, из-под склоненных мохнатых елей, исходил мутноватый, желтый свет двух квадратных окон. Немного постояв, мы смогли разглядеть и край соломенной крыши. Вот они. Хоромы Дьявола.