Питер стоял возле лифтовой дыры шахты, прислушиваясь к доносившейся снизу стрельбе. Шум стрельбы был просто ужасным, это были не отдельные звуки, а сплошной грохот. Слушая, Питер возился со снаряжением, застегивая его на поясе.
— Простите, — обратился он к стоявшему рядом десантнику из группы Дельта, — я правильно делаю?
Молодой парень посмотрел на снаряжение.
— Нет, сэр, вот этот карабин надо повернуть так, чтобы прорезь была отвернута от тела. Да и сиденье на веревке вы, похоже, неправильно установили. Надо, чтобы между карабином и тормозом был небольшой зазор…
Питер попытался разобраться. Нет, это ему было не под силу.
— Послушайте, не могли бы вы помочь мне? — попросил он.
Десантник усмехнулся, но все же наклонился и стал помогать.
— Доктор Тиокол?
Это был Дик Пуллер.
— Как там дела внизу? — спросил Питер.
— Не очень хорошо Сильный огонь. Очень большие потери.
Питер кивнул.
Пуллер взглянул на часы, потом оглядел десантников из группы Дельта, готовившихся спуститься вниз и вступить в бой.
— Вторая штурмовая группа, приготовиться к спуску! — крикнул сержант. — Оружие проверили?
— Проверили, — раздался хор голосов.
— Прикрывайте друг друга, при спуске не стрелять. Баррикада в середине коридора. Итак, попарно, вперед, вперед!
Десантники начали спускаться в шахту.
— Возможно, подкрепление и поможет, — заметил Дик.
— Ну, вот и все. — Солдат, помогавший Питеру, поднялся. — Теперь все в порядке. Веревка будет скользить потихоньку, притормаживать можете правой рукой, вы ведь правша?
— Что вы делаете, Тиокол? — внезапно спросил Пуллер.
— Мне надо спуститься вниз.
Дик Пуллер раскрыл рот. Впервые Питер увидел удивление на его задубевшем, непроницаемом лице.
— Зачем? — вымолвил наконец Пуллер. — Послушайте, они или прорвутся и остановят Пашина, или нет. Все очень просто.
Питер резко взглянул на полковника.
— Все не так просто. Возможен такой вариант, когда там понадобится присутствие человека, знающего панели управления и порядок остановки пуска. — По иронии судьбы он, Питер Тиокол, доктор Питер Тиокол, мыслитель-стратег, должен спускаться по веревке в шахту, чтобы принять участие в самой худшей из всех игр, которая называется война. — Это сейчас даже важнее, чем подкрепление людьми, потому что Дельта может перебить всех русских, а ракета все равно взлетит. Я должен быть там, ведь я затеял всю эту чертовщину и теперь сам должен остановить ее.
Пуллер проводил его взглядом. Полковник дал команду приостановить спуск штурмовой группы. Сержант посмотрел на Пуллера, тот кивнул, и сержант еще раз осмотрел снаряжение Питера. Питер остановился у края шахты, замер на секунду, встретился взглядом с Диком Пуллером, поднял вверх большой палец, что получилось у него как-то по-ребячески, а не как у настоящего коммандос, и шагнул в шахту.
Уоллс понял, где он находится. Он был внутри, буквально в самом центре мозга белых людей. Хорошо освещенная маленькая комната со всяким электронным оборудованием, телефонами, экранами и мертвыми людьми. Уоллс перезарядил свой «моссберг», потянул на себя дверь и закрыл ее, повернув здоровый штурвал запорного механизма. Позади белого парня с пистолетом, которого он только что прикончил, лежал еще один белый, обожженный, словно свинья из Северной Каролины. Кто бы он ни был, но запашок от него точно шел неприятный. Уоллс подошел к трупу и пошевелил его ногой. Да, его здорово поджарили, аж кости почернели. Так хорошо поджарили, что его можно было есть.
Тут Уоллс заметил еще одного парня, подошел к нему и тоже пошевелил тело ногой. Все лицо у парня было разбито, видно, его жестоко избили. К тому же прострелена нога и на груди пузырится кровь. Вдруг глаза его задрожали и открылись.
— Мои дети? — спросил он.
— Приятель, я ничего не знаю ни о каких детях, — ответил Уоллс.
— Ты американский военный?
Уоллс не знал, как точно ответить на этот вопрос.
— Да, — все-таки решил сказать он.
— Они заставили меня сделать это. Я не виноват. Но я остановил генерала. Горелкой.
— Ты не просто остановил этого генерала, парень, ты ему всю задницу поджарил, да и вообще подпалил изрядно.