— Вы в порядке, сержант? — безучастно спросил он.
— Думаю, выживу. Послушайте, если у вас будут какие-то неприятности, то я расскажу, как все случилось. Черт побери, мистер Акли, вы один пошли на настоящего бандита, державшего заложниками двух детей, и вы спасли детей. Отличная работа.
— Да, и все же я с ней не справился.
— Мы ворвались в дом, где находились трое заложников. Двоих освободили, в любом случае, чертовски удачная операция. А эта женщина, она была хорошей матерью, она предпочла спасти детей, а не спастись самой. Вот как вы должны это объяснять.
— Но задача была захватить пленных.
— Прошу прощения, сэр, но пошли эти пленные к чертовой матери. Мы и так потеряли троих людей.
Но эти слова не успокоили Акли.
— Сэр, нужно доложить обо всем. Понимаете, они сейчас в напряжении, очень ждут нашего сообщения.
— Да, — покорно согласился Акли.
Чувствуя себя опустошенным, он вытащил микрофон — от этого усилия у него заныли ребра — и нажал тангенту.
— База, говорит специальный агент Акли, можете соединить меня с командованием Дельты?
— Понял вас, Бюро-1, соединяю, можете говорить.
— Дельта-6, слышите меня? Я Бюро-1, прием.
Послышался треск электрических разрядов, шум помех, но затем он услышал голос:
— Бюро-1, я Дельта-6, слышу вас. Докладывайте.
— Штурм закончился. Два заложника освобождены. У нас один убит и двое ранены, но не тяжело. Ситуацию сейчас контролируем. В доме находилось трое вооруженных людей.
— Пленные есть? — донесся издалека голос Пуллера.
— Нет, Дельта-6. Пленных нет. Была сильная перестрелка, пленных взять не удалось.
Рация замолчала.
Акли поспешил высказать все до конца.
— Дельта-6, я случайно застрелил гражданского человека. Прошу отстранить меня, вам надо найти себе другого…
— Отставить, Бюро-1.
— Ради Бога, я застрелил женщину. Я просто не могу…
— Бюро-1, я Дельта-6. Гибель гражданских лиц неизбежна при подобных боевых операциях. Возьмите себя в руки.
— Полковник Пуллер, я застрелил мать, в сердце…
— Бюро-1, прекратите каяться и слушайте указания.
— Сэр, я…
— Послушай, Бюро-1, это боевая операция, и ты должен выполнять приказы, иначе я тебя арестую, черт побери. Сынок, у меня нет времени разбираться с твоей нежной душой. Ты понял?
— Понял, — ответил Акли. В горле у него стоял комок, глаза заволокла пелена.
— Собери их оружие, отправь серийные номера в ФБР и посмотри, что из этого выйдет. Потом я хочу, чтобы ты осмотрел тела, там у тебя должен быть под рукой какой-нибудь медицинский эксперт. Осмотрите тела. И одежду. Проверь одежду. Как понял, Бюро-1?
Акли посмотрел на микрофон, на эту мертвую штуку, зажатую в его руке. Он чувствовал себя невероятно старым и невероятно усталым. Уже почти совсем стемнело, зажглись уличные фонари.
— Понял, — ответил Акли и поднялся, чтобы делать то, что он должен был делать.
— Вот и конец этой истории, — сказал Натан Уоллс. — Конец этой гребаной истории.
Да, так оно и было. Лучи их фонариков уперлись в отвесную стену, на которой поблескивали следы шахтерских инструментов, оставленные лет пятьдесят назад.
Тоннеля по имени Элизабет просто не существовало, он уперся в гору.
— Сукин сын, — выругался Уидерспун. — Значит, все?
— Только не вздумай начинать копать, парень. Представляешь, чтобы попасть туда, куда тебе надо, придется прокопать около полумили.
— Проклятье. — Уидерспун искренне расстроился. Проделать такой путь, согнувшись и ползком, и все впустую.
Уоллс сел на землю.
— Черт бы побрал эту сучку. Никогда нельзя доверять белым женщинам. Ты смотришь на них, а они сжимают ноги. Ох, я конечно, не имею в виду твою леди.
Уоллс сунул руку в карман, вытащил сигарету и прикурил от зажигалки «Бик».
— Ты куришь тут? — удивился Уидерспун.
— Эй, а почему бы и нет? Здесь никого нет, только мы, шпионы. — Уоллс рассмеялся. — Парень, а я-то уже думал, что стану гребаным героем, а теперь нам просто придется вернуться назад, вот и все. Понимаешь, Спун, я ведь правда надеялся стать героем, думал, нас встретят фейерверком, а потом я отправлюсь в турне по стране. Неплохо, да? Ведь только так старина Уоллс смог бы спасти свою задницу.
— Да, действительно здорово, — согласился Уидерспун, — ты уже сейчас говоришь, как настоящий герой. Твоя мама будет гордиться тобой.
— Моя мама умерла, — ответил Уоллс и снова рассмеялся.
Уидерспун отложил в сторону винтовку, скинул куртку, стащил с головы прибор ночного видения и установил фонарик таким образом, чтобы его луч падал на стену, преградившую им путь. Он подошел к стене и принялся ощупывать ее, медленно передвигаясь. Вслед за ним в свете фонарика двигалась и его гигантская тень.