Ничего. Прочная скала. Но Уидерспун не унимался. Его длинные и темные пальцы продолжали делать свое дело.
— Парень, ты напрасно теряешь время. Успокойся, покури. А потом мы вернемся назад.
И Уидерспун сдался. Не было смысла торчать здесь, их попытка закончилась неудачей.
Он нащупал рацию, закрепленную ремнями на бронежилете, надел наушники и передвинул к губам микрофон.
— Крыса-6, я Бейкер, как слышите?
Он внимательно слушал, но ответа не было.
— Черт, — буркнул Уидерспун, — похоже, мы забрались слишком далеко. Они нас не слышат.
— А может быть, спят, — предположил Уоллс. — У них легкая работенка, сидят на задницах, пока два ниггера делают всю грязную работу. Если у тебя работа для белого человека, то лучше спать. Потормоши их еще.
— Крыса-6, Крыса-6, я Бейкер, как слышите? Как слышите?
Тишина.
— Ответьте мне, повторяю, ответьте.
— Видимо, эта чертова бомба все-таки взорвалась, и все белые люди умерли, — предположил Уоллс.
— Тогда умерли бы и черные, — возразил Уидерспун.
— Парень, негритянские ученые должны придумать такую бомбу, которая убивает только белых. Я бы даже заплатил за это. — И Уоллс рассмеялся, отбросив щелчком сигарету.
— Крыса-6, я Бейкер, как слышите?
Бар «Джейке», где сидел Григорий, заполнился рабочими. Это были водители грузовиков, водители грузовых подъемников, рабочие складов, маляры, почтовые служащие, все здоровые, все усталые, большинство из них грязные и крикливые.
Они курили, воздух в баре был синим от дыма. Григорий ненавидел их. Головная боль у него так и не проходила, несмотря на то, что время от времени он заглушал ее водкой.
Он смотрел на медленно ползущие стрелки часов, ожидая, когда снова надо будет звонить Молли, и тут услышал, как кто-то говорил о солдатах и учениях в центральной части штата Мэриленд. Григорий поднял взгляд на телевизор. Как раз передавали новости, репортер вел передачу с полицейского кордона, возле которого собралась такая куча машин, словно наступил конец света или что-то в этом роде. Григорий резко подался вперед.
— Эй, мистер, кому вы отдаете предпочтение в Восточном дивизионе?
— Редскинс, — ответил Григорий. — Тс-с, я слушаю новости.
— Да Редскинс даже не попадает в серию «плэйофф»!
Репортер говорил о проводимых в горах военных учениях, передавал слухи о разбившихся самолетах и вертолетах, о том, что движение перекрыто и гражданские власти не в состоянии ответить, когда оно восстановится, но это и есть одна из издержек демократии.
Репортер, совсем мальчишка, энергично кивал головой и выразительно щурил глаза. Позади него вдалеке Григорий разглядел большую, покрытую снегом гору, белую и блестящую. Она смотрелась очень эффектно.
Репортер уже сообщал о новых войсках, направляющихся к району учений. Он протянул свой микрофон одному из солдат, сидевших в грузовиках. Тот ответил, что ничего не знает, их просто утром подняли по тревоге в округе Колумбия, а около одиннадцати приказали садиться по машинам. И вот они здесь.
— Но мы рискуем своей задницей, рассказывая вам об этом, — на ходу крикнул молодой солдат молодому репортеру, потому что грузовики уже двинулись.
— У них там какие-то военные учения, — подал голос человек у стойки бара. — Говорят, перекрыто все движение аж до Балтимора. Никогда не слышал ничего подобного.
— Где перекрыто движение? — поинтересовался Григорий. — Не хочется попадать в пробку.
— На запасной Сороковой дороге, от Миддлтауна до Бунсборо. Езжай лучше по Семидесятой. Сороковая проходит как раз возле этой горы Саут Маунтин. Вот ее они и перекрыли, а заодно все въезды в местные городишки. Чудеса, да и только.
— Почему?
— Но ведь там нет правительственных войск. Их полно в Абердине, в Форт-Миде, в Пэкс Ривер, в Форт-Ричи, а в Саут Маунтин правительственных войск нет. Что-то тут нечисто, могу поспорить.
— Гм-м, — Григорий кивнул, соглашаясь.
Может, мне поехать туда? — подумал он. — Может, смогу узнать что-то о солдатах или выведаю какую другую информацию?
Да, с твоим акцентом и советскими документами это может закончиться тем, что ты угодишь лет на двадцать в Данбери, а потом еще дома схлопочешь двадцать лет Гулага. Нет, надо ждать ответа от Молли.
Теперь Григорий понимал, что произошло что-то чрезвычайное, Молли это выяснит для него. Он первым сообщит новости, над которыми будет трудиться весь аппарат. А добыл эту информацию он, великий Григорий Арбатов! Он встал и едва протиснулся сквозь толпу в мужской туалет. Там он бросил монетку в телефон-автомат и снова позвонил Молли.