— Я не буду ни с кем спать. Только сопровождение. Мы договаривались.
— Поспокойнее, — вроде и улыбается Рубик, но желваки на скулах опасно играют. — Никто тебя не заставляет. Я всего лишь предлагаю.
— Хорошо, — тут же выдыхаю облегченно.
Следующим ударом бьют слова:
— Но обычно после отказа девушку больше не допускают до вечеринок.
— Ты не говорил мне об этом.
Возмущенно сжимаю кулаки.
— Сейчас говорю, — улыбается он.
Оглядываюсь в зал. Ну их на фиг всех! Лучше в фитнесе буду работать.
— И что мне делать? Как мне уехать домой сейчас?
— Отдашь деньги за тур, и ты свободна.
— Сколько?
— Полторашка.
— Полторы тысячи долларов? — округляю глаза.
— Это только себестоимость. Понравилась ты мне.
Рубен равнодушно отворачивается и кивает тому самому шейху.
— Так что? Идешь?
— Не-ет, — вскипаю. — Я же сказала!..
— Ладно, малыш. Не кипятись. Ты права, этот хрен слишком мелко плавает. У меня есть кому тебя продать подороже. Вот тебе двести долларов, остальные забираю в счет долга. Поезжай домой и выспись хорошенько, завтра тебе напишу.
До самого утра плачу, сжимая подушку.
Не то чтобы я считаю свою девственность особенной. Многие мои одноклассницы вообще лишились ее в подъезде на газетке или на нашей сельской дискотеке, прямо в туалете. Просто сам факт того, что меня будет касаться какой-нибудь старик Хоттабыч вроде сегодняшнего червя с усами, мне противен.
Противно примерно так, что я реально чувствую запах навоза из хлева Таськи.
Здесь.
В центре роскоши и богатства. В самом шикарном городе мира. Запах свежего навоза…
А еще внутри такой протест возникает.
Да что этот Хаджаев о себе возомнил? У него есть деньги, и он думает, что, подговорив менеджера, сможет меня сломать? Так поступают взрослые и богатые мужчины? Ломают девственниц и трахают их у себя в номерах? А потом что?.. Живут дальше, бессовестные?
Кое-как дожидаюсь, пока щелкнет замок на входной двери и выбегаю из комнаты в одной широкой футболке с выцветшей надписью «Пьянковский завод пластификаторов — наше будущее и будущее наших детей».
— Ира, привет.
— Привет, дорогая.
Ирина очень красивая. В шелковом платье, похожем на кимоно, и в туфлях «Маноло Бланик», стоимостью примерно в пять тысяч дирхам. Ира, несмотря на ночь у своего Меджида, выглядит расслабленной и светящейся.
Она не ревела всю ночь. И навозом от нее не пахнет. Может, это и есть «дубайская сказка»?
Втягиваю вкусный воздух с примесью легких цветочных духов.
— Ира, ты знаешь Амира Хаджаева? — интересуюсь прямо.
— Это который Летчик? Знаю, конечно.
Она удивленно на меня уставляется.
— Ирочка, милая, — складываю руки в умоляющем жесте. — Ты можешь найти его адрес?
Глава 8. Злата
Возле отеля «Хилтон», расположенного на берегу искусственного канала, странно пусто, поэтому я деловито складываю руки на груди и гипнотизирую высокие колонны на входе.
Сколько я так буду стоять?
Ира мне отказала и ездить к Такому Человеку строго-настрого запретила, но я и сама справилась. Найти Хаджаева в интернете было несложно, но вот в социальных сетях богатый дагестанец не зарегистрирован. Зато там любит делиться фотографиями и отметками геопозиции его друг — топ-менеджер «Бизнес-авиации» Вадим Елисеев. У него-то я и нашла фотографии с Амиром, сделанные в «Хилтоне».
А потом…
Не задумываясь, напялила все то же платье, туфли и уложила волосы волнами. А еще, возможно, я совершила главную ошибку в жизни, но я… отключила телефон.
В общем, Рубен при всем желании не сможет ко мне дозвониться.
Пока жду, озираюсь по сторонам и качаю головой. Ну жалко им хотя бы зеленушечку здесь посадить? Хотя бы цветочек!.. Кроме серого цвета в разных оттенках и формах, и зацепиться не за что.
«Зацепилась уже», — шепчет упрямый голос, засевший в голове.
Откуда-то изнутри протест вырастает. Это хорошо знакомое состояние страшит, потому что уж я-то в курсе — можно огрести по полной, если нарваться на того, кто посильнее будет.