А тот, кого я жду, явно сильнее.
Заметив шикарный «Роллс-ройс» темно-синего цвета, даже не подъезжающий, а словно подплывающий ко входу отеля, уже знаю, кому этот корабль принадлежит.
Нет. Не от Иры.
Я, как отцовский тепловизор для охоты, сканирую автомобиль и определяю тяжелую ауру Хаджаева.
Аура эта черная и тягучая, как гудрон. А еще опасная.
Водитель выбирается из машины и терпеливо ждет гостя.
Спустя двадцать минут из отеля выходит сам Амир. Как рыба, выброшенная на лед, хлопаю ртом и наблюдаю, как мой нечаянный знакомый идет к «Роллс-ройсу». А еще рядом вышагивает симпатичная брюнетка в узком шелковом платье цвета шампанского.
Решив, что это мой последний шанс, срываюсь с места и нацеливаюсь на мужскую стройную фигуру. Хаджаев — не перекаченная гора мышц. Он, я бы даже сказала, долговязый и безумно рельефный на вид. А черная рубашка и классические светлые брюки очень идут его образу.
Но сейчас это неважно.
— Здравствуйте, — отправляю прямо в затылок.
Получается хрипло и жалобно, поэтому повторяю уже громче.
И только с третьего раза удается развернуть это «кресло». Успеваю посмеяться про себя, потому что моя любимая передача «Голос». Я смотрела все сезоны и даже отправляла эсэмэски за финалистов.
Амир, увидев меня, хмурится, а его спутница окидывает меня с ног до головы презрительным взглядом.
— Амир… эм… Рашидович, — обращаюсь к нему, сжимая сумку в руках. — Можно с вами поговорить?
Хаджаев вслед за брюнеткой отправляется гулять глазами по моему телу, но хотя бы не презрительно.
Равнодушно…
Эм…
Зависаю ошарашенно от подобной реакции.
— Рената, сядь в машину, — говорит он, открывая дверь «Роллс-ройса».
Девушка беспрекословно выполняет приказ, но тут же нажимает на кнопку и опускает стекло на окне со своей стороны.
— О чем вы хотели поговорить? — обращается ко мне Хаджаев.
Поигрывает челюстью и посматривает в холл отеля, а затем проверяет часы на запястье. Снова недоуменно вспахивает платье взглядом.
— Если вы хотели что-то предложить, — насмешливо изучает мои колени, — то вы не по адресу.
— Не по адресу? — вспышка агрессии сбивает весь мирный настрой. — Это вы мне говорите?
Кажется, температура воздуха вдруг становится не шестьдесят, а сто шестьдесят градусов.
— В чем дело?
— Вы! — выплевываю. — Самый ужасный и самый противный человек из всех, кого я знаю. Я отказала вам, и вы решили меня сломать?
— Все-таки наркота, да? — хмурится он.
— Я уже говорила вам, что я не приемлю наркотики.
— Да упомнишь вас всех. Шлюх в Дубае, как денег, а денег до хуя. Что тебе от меня надо, девочка?
— Мне от вас надо? — усмехаюсь горько и извлекаю из сумки ремень. — Вот, — кидаю ему под ноги. Надпись «Прада» на асфальте смотрится нелепо. — Мне от вас ничего не надо, Амир Рашидович. И как бы вы ни обхаживали Аю и сколько бы ни настраивали Рубена против меня, я лучше пересплю с верблюдом в пустыне, чем с вами.
— Амир, что происходит? — высовывается из окна его спутница.
— Вы привыкли всех покупать, — продолжаю заводиться. — Это тоже шлюха, — киваю на девушку.
— Амир! — взвизгивает она. — Почему она меня оскорбляет? Ты ее знаешь?
Раздраженный рык Хаджаева разрезает пространство.
— Рената, блядь, сядь в машину, — повторяет и, сделав шаг, больно хватает меня за локоть. — Ты кто такая, вообще? И что тебе надо? Рубен там совсем охуел? Шлюх к отелю мне подсылает?
Перебираю ногами, пока Амир тащит меня за машину. На нашу потасовку, кажется, сбегается половина персонала отеля, а здесь мы одни.
— А вы и рады, да? — ехидно кричу. — Для такого как вы все продается и покупается. Любовь, секс…
— Впервые вижу шлюху, разговаривающую о любви.
— А вам только секс подавай, да? — не успокаиваюсь. — Сколько бы вы ни заплатили, я не соглашусь!