Глава 10. Злата
— Вы вырубили меня, — возмущенно выговариваю.
Чувствую, будто из меня всю воду отжали. А еще такая слабость, что даже шатает немного.
— Заткнись. Ты сама вырубилась, а я торопился. Пришлось взять с собой. Скажи спасибо, что рыбам не скормил.
Хаджаев кидает на меня презрительный взгляд. Желваки на скулах поигрывают. Выглядит он фантастически опасно, поэтому я замолкаю.
Нахмурившись, пытаюсь вспомнить события, которые при участии нас обоих произошли возле отеля.
Каждый раз, как господин Хаджаев видит меня, — всегда оскорбляет, а я не могу стерпеть жгучей обиды и хочу ответить ему. Все это похоже на сюжет «Тома и Джерри», только вот дырки в стене, как у Джерри, у меня нет. Спрятаться негде.
Вспоминаю про Рубена и девочек. Тут же пугаюсь, потому что я в мегаполисе, да и вообще — в чужой стране. Без знания английского и без денег.
И податься некуда. Совсем.
Морщусь от боли в ступне.
— Куда мы идем? — спрашиваю только сейчас.
Мы передвигаемся по холлу, а сотрудники отеля стараются не показать вида, что за нами наблюдают.
— Я просил тебя заткнуться, — на выдохе произносит Хаджаев.
Сжимаю зубы и захожу в просторный лифт.
В зеркало на себя не смотрю. Всегда так делаю, когда уверена, что выгляжу ужасно. Зачем расстраиваться?
— Сколько здесь этажей? — спрашиваю восхищенно.
— Сорок четыре, — на удивление отвечает грубиян.
— Вау, а мы на какой едем?
Лицо Амира вдруг становится вытянутым, будто он в шоке от моей глупости. Он переводит взгляд на панель с кнопками, и я замечаю горящий синим номер: «25».
Как только мы заходим в апартаменты, восхищенно осматриваюсь. Белоснежный мрамор, роскошная мебель в классическом стиле, повсюду расставлены живые цветы. Особенно меня привлекают окна в пол с видом на ночной Дубай.
— Я виделся с твоим сутенером.
Амир садится в кресло, снимает часы с запястья и кладет их на стеклянный столик.
— Рубик — мой менеджер, — исправляю его, внимательно разглядывая золотистую чашу на белой гипсовой подставке.
Красиво, конечно. Это «Луи Вюиттон». Я в журнале видела. Интерьерная коллекция из кожи, созданная с помощью техники оригами. Всегда было интересно, какой идиот покупает такую бесполезную ерунду за огромные деньги?
Украдкой поглядываю на Хаджаева. От него веет усталостью и раздражением, но на идиота он не похож.
— Рубен Кляйн — сутенер, — повторяет.
— Он — менеджер.
— Дура! — устало прикрывает глаза Амир. — Просто тупая идиотка, каких еще поискать…
— Почему вы все время обзываете меня? И зачем тогда сюда позвали?
— Потому что у тебя проблемы. А я хочу жрать, спать и …
Он замолкает на полуслове и снова странно на меня смотрит, а я, вспоминая его разговор в машине с той девушкой, пугаюсь.
Он же не будет меня трахать? Я сейчас умру от ужаса.
— Какие… мм… проблемы? — сглатываю ком в горле.
Хаджаев трудно вздыхает, резко поднимается. Быстро идет к окну и, опершись о металлическую перекладину, смотрит на ночной город.
— Какие проблемы? И зачем это вам? — повторяю, обнимая себя руками. — Вы хотите меня выкупить?
Мужской хохот разрезает пространство и обжигает брезгливостью.
— Еще я всяким пидарасам не платил, — уничижительно произносит Амир.
Дальше он, обернувшись, беглым взглядом проходится по моему телу и добавляет:
— И я не трахаюсь со вчерашними детьми.
— А как же Ая?
— Кто?
— Ая. Подруга моя, с которой вы ушли в тот вечер. Помните?
Амир поочередно снимает запонки. Небрежно кидает их к часам.
— Ты что-то путаешь. Твоя девочка в тот вечер уехала с моим израильским партнером. Если бы не он — меня бы на той вечеринке не было.
Вспоминаю мужчину с липким взглядом, который был с ними третьим.
— Но как? Вы же передали мне ремень, — киваю на сумку, которую притащила с собой из машины. — И цветы Ае отправили…
— Ты в уме? — Хаджаев злится. — Цветы? Шлюхе? Фильмов про «Красотку» пересмотрела, деревенщина?
Снова проглатываю оскорбление.
Ты сейчас не в том положении, Злата, чтобы отвечать такому, как он. Там, на улице, рядом были люди: прохожие, сотрудники отеля. Здесь — никого.
— Можешь помыться там, — кивает он вглубь небольшого коридора. — Потом обсудим, что с тобой делать.
Хочется дальше ему возражать, но помыться сейчас реально важнее. Колючая ткань больно впивается в грязную кожу.
Найдя ванную комнату, быстро скидываю вещи и прохожу в душ. Непроизвольно улыбаюсь тому, что в «Хилтоне», слава богу, хороший напор воды. Не то что в наших апартаментах. И снова расстраиваюсь.