О каких проблемах говорил Амир? Не будет же Рубен меня убивать из-за долга?
В настенном шкафу нахожу свернутый квадратом махровый халат, поэтому заворачиваюсь в него, а вещи свои стираю. Еще минут десять разглядываю миллион баночек и бутылочек, расставленных на тумбе рядом с умывальником.
Половина косметики корейская, но есть и селективная. Понимая, что шанса больше не будет, аккуратно втираю в кожу ночной крем «Живанши», ожидая мгновенного эффекта. Должны ведь как-то десять тысяч за него оправдываться?
Не дождавшись чуда, убираю на место банку с кремом и расчесываю волосы предварительно смоченной щеткой. Вообще, я чужим пользоваться не люблю, но от педикулеза еще никто не умирал, а вот нечесаной перед Хаджаевым ходить как-то неудобно.
Как только возвращаюсь в гостиную, замираю от страха.
Амир тоже принял душ. И он тоже в халате.
Разглядываю стройные ноги, покрытые короткими черными волосками.
— Если хочешь — ешь, — говорит он равнодушно.
Сам за стол усаживается. Я иду к стулу напротив.
— Паспорт у тебя с собой? — спрашивает Амир, пока я выбираю с чем бы сделать себе сэндвич.
— Да.
Мотаю головой и поправляю халат, соскальзывающий с одного плеча.
— Отправлю тебя в Россию, — произносит он. — Завтра.
В моей душе, с одной стороны, бесконечное облегчение, а с другой — колкое разочарование. Что я буду делать? Куда пойду?
Мне шмотки нужны. Без них я все та же Пьянковская Златка буду, а не инстаблогер, как мечтала.
— Зачем вам это надо? — удивляюсь.
Я понравилась ему, что ли?
— Не придумывай ерунды, — осекает он зло, будто бы читая мои мысли. — Я всегда мыслю наперед. Когда ты пропадешь, а ты пропадешь… еврейский шлюховоз не простит тебе твоих гастролей. Вот когда это случится, мамка с папкой наверняка будут тебя искать. Не хочу, чтобы ко мне пришла полиция. Отельные камеры зафиксировали, с кем именно ты отбыла.
— Спасибо… вам, — опускаю голову понуро. — Но меня никто искать не будет…
Произношу и думаю, что я, конечно, реально дура. Такое говорить человеку, от которого зависит моя жизнь и девственность. Еще пароль от «Госуслуг» ему назови, Златка.
Амиру, кажется, на мои дела вообще фиолетово. Он аппетитно уплетает стейк и запивает его вином. Я продолжаю тихонько жевать и рассматривать его поближе.
Татуировки, конечно, я бы свела. Особенно на руках. У нас в деревне с такими даже грузчиками не берут. В вырезе халата на груди тоже виднеется обильная растительность. Раньше мне казалось это ужасным, а сейчас не отталкивает.
Заметив, что Хаджаев смотрит на меня, резко опускаю взгляд и ем сэндвич.
В целом чувствую себя неплохо. От волос приятно пахнет дорогущим кондиционером, халат очень мягкий и удобный, еда вкусная.
Ладно уж. Домой поеду, там что-нибудь придумаю.
— В России тоже проституцией промышлять будешь? — спрашивает вдруг Амир строго.
Устало растирает глаза. Отставляет пустую тарелку и складывает руки на столе.
— Я не проститутка, — сжав зубы, выплевываю.
Реально достал. Думает, накормил и можно издеваться?
Хаджаев, будто бы не поверив, качает головой и ругается под нос на каком-то языке, далеком от русского. Слава богу, я такого не знаю.
— Тебе нужна помощь, девочка. Половина решения проблемы состоит в ее осознании. А ты не хочешь осознавать правды. Это чревато тем, что в Москве ты продолжишь этот путь.
— Какой правды? — закатываю глаза. — Ну сколько можно?
— Ты приехала сюда работать. Живешь в апартаментах со шлюхами, а твой менеджер — сутенер. Вот она — правда.
— Я ни с кем не спала!
— Вопрос времени и денег…
— Я бы ни за что не стала, — дышу часто. Обида изнутри режет. Аж слезы наворачиваются.
— Вопрос времени и денег…
Качаю головой и облизываю пересохшие губы.
— Мне три тысячи долларов Рубик предлагал, — сообщаю гордо. — Я отказалась.
— Он заработать на тебе хотел, безмозглая, — он снова злится. — И наебать. Реальная стоимость около десятки.
— Десять тысяч? — округляю глаза.
Я ведь не Карди Би какая-нибудь. За что столько?
— А что, если я предложу тебе двадцать?
Таращусь на Амира. Сначала возмущенно и воинственно, но потихоньку внутри меня колючей стеной вырастает сомнение.
Двадцать тысяч… Даже если учесть постоянно болтающийся туда-сюда курс, в рублях это почти миллион восемьсот.