Вооружившись уверенностью, остаток дня я готовлюсь к приходу домой Хаджаева. После этого скидываю халат и натягиваю трусы с платьем. В сумке нахожу прозрачный блеск для губ, специальную «завивалку» для ресниц и пробник от духов, который мне дали в молле.
Амир появляется в номере ближе к восьми вечера. С первого взгляда замечаю — он снова устал и раздражен. Это проявляется в резкости движений и читается в черных глазах.
— Привет, — здороваюсь благожелательно.
Он бросает пиджак на пуфик и растирает глаза ладонью.
— Почему не улетела? — морщится и вздыхает.
— Завтра утром, Амир.
Складываю руки на груди и переминаюсь с ноги на ногу. Он равнодушно смотрит на меня, кивает и проходит к мини-бару, встроенному в стену. В тишине наливает виски в пузатый стакан и опрокидывает в себя.
— От Рубена новостей не было? — спрашиваю тихо.
— Без понятия. Мне заняться больше нечем?
— Хорошо. Прости.
— Закажи себе поесть, — приказывает, наполняя еще один стакан, и, забрав бутылку с собой, уходит в сторону коридора.
— А вы? — бросаю в спину.
— Я сыт.
Сжимая зубы, смотрю, как он уходит, и жду…
Три, два, один…
— Это че за на хер, блядь?
Закатив глаза, срываюсь за ним.
На пороге зависаю и осматриваю погром в комнате. В центре в огромную кучу свалены костюмы и рубашки вместе с вешалками. Гигантских размеров постель разворочена, кресла и стулья перевернуты, вазы с цветами опрокинуты.
— Ваша девушка приходила. С подругой, — скромно объясняю. — Они так ругались и… вещи забрали.
— Пусть ко всем чертям катится.
Наблюдаю, как Амир кладет руки на пояс и склоняет голову на бок. Его аура одновременно манит и отталкивает своей опасностью.
— Вызови горничную. Срочно. Я спать хочу.
— Да зачем горничная, Амир? — вопреки здравому смыслу просачиваюсь внутрь спальни. — Я сама все быстро уберу.
Каждый раз одергивая короткий подол платья, с воодушевлением принимаюсь поднимать рубашки одну за одной. Сама на Хаджаева мельком поглядываю.
Амир ставит кресло туда, где оно было. Захватив стакан, наполненный наполовину алкоголем, садится и небрежно ослабляет воротник рубашки.
Аккуратно развешиваю костюмы в гардеробе.
Присев на корточки, собираю остатки цветов и мусора с пола. Все это время чувствую на себе взгляд. То позвоночник, то колени, от ягодицы периодически словно клеймом раскаленным прижигает.
Перекидываю волну волос за спину, глаза зажмуриваю, губы пересохшие зубами терзаю. Что я творю, черт возьми? С огнем играю.
Склонившись над кроватью, взбиваю подушки. Расправляю мягкое одеяло, поправляя уголки, и… замираю.
Молчим оба.
Вздрагиваю, когда затылок снова прижигает. Ноги от ужаса подкашиваются. Я в спальне с чужим мужчиной: вполне искушенным и достаточно взрослым. Совершенно одна, даже телефон остался в гостиной.
Слышу, как ударяется дно стакана о стеклянную поверхность столика. Из-за спины доносится щелкающий звук металлической пряжки, а затем раздается приказ:
— Подойди ко мне.