Назагоравшись, отправляюсь обратно. Одна поездка обходится мне в четыре дирхама, что в переводе на рубли граничит с целой соткой. Недешево получается, поэтому часто ездить на пляж у меня не получится. Хотя, если Рубик будет каждый день платить мне, как вчера, можно будет и почаще.
— Ты где ходишь? — бурчит Айка, как только я появляюсь на пороге комнаты.
Первым делом замечаю горчичные туфли «Джимми Чу», на которые я пускала слюни позавчера в молле.
— Зацени, — кружится она, пританцовывая в одном нижнем белье и этих шикарных туфлях.
— Крутые, Ай, — с легкой завистью проговариваю. — Это тебе этот купил? За секс?
— За секс он заплатил. А это так… подарок.
Подарок…
Конечно, он тоже за секс. Как бы она себя не оправдывала.
Щедрый какой, татуированный. «Джимми Чу» подарил.
Заметив на столе пакет, киваю:
— А это что?
— А это Амир тебе передал…
Глава 5. Злата
— Амир так и сказал — передать «костлявым коленкам с принципами». Зря ты так к нему. Хаджаев щедрый и в постели просто огонь!..
С интересом взглянув на новенькие туфли подруги, раскрываю картонный пакет. Оскорбление пропускаю мимо ушей. Ну и что, что коленки костлявые? Зато ноги длинные и ровные.
— Что это? — удивляюсь, вскрывая коробку.
Гордость кричит о том, чтобы вернуть ее Ае, но я малодушничаю. Замираю от того, насколько упаковка приятная на ощупь. Я таких еще не видела, поэтому как ненормальная вожу кончиками пальцев по гладкой поверхности и предвкушаю.
Моя первая брендовая вещь.
У Златки Козловой с Пьянково… «Прада»!
— Ну давай уже. Че как черепаха, Злат?
Зыркнув на нее, вскрываю коробку, затем с благоговением разворачиваю шелестящую бумагу. Тряпичный чехол словно кричит о том, что эта вещь — эксклюзив!
Подруга подгребает к столу.
— Че там?
— Не понимаю.
Нахмурившись, перебираю в руках ремень для сумки. Он очень добротный, разноцветный — с красными, черными и голубыми полосами — и с надписью «Prada».
— Я щас умру от смеха, — хохочет Ая, пока меня с ног до головы окатывает волной отвращения. — Он тебе ремень подарил. Для сумки, которой у тебя нет! Ой, не могу. Видимо, сумку ты получишь, только когда согласишься.
— Я никогда не соглашусь, — мотаю головой, скидывая юбку и отправляя ее на свою полку. — Я не хочу быть содержанкой.
— Ой, Златка, ты такая отставшая, не могу над тобой, — все еще смеется она.
Я облизываюсь на туфли. Атлас цвета горчицы отлично бы смотрелся и с костлявыми коленками, уважаемый Главарь. Голову посещает неожиданная мысль. Может, он просто подарки перепутал?
После того как переодеваемся в домашнюю одежду, идем на общую кухню и готовим обед. Питаемся мы с Айкой вместе. Как-то сразу договорились, потому что так дешевле и проще. В еде обе не сильно привередливы. И, что важно, не обжоры, как та же Ира к примеру.
Пока я раскладываю пышный омлет по тарелкам, наша соседка как раз появляется на кухне.
— Я на запах вышла, — улыбается и потягивается.
Ира — симпатичная блондинка с округлыми формами и длинными стройными ногами. И она очень взрослая. По-моему, ей двадцать три.
— Положить тебе? — предлагаю, не замечая, что Ая незаметно пихает меня в бок.
Яиц, что ли, жалко? У нас в деревне куры каждый день по семь-восемь штук выдают. Всем хватает. Здесь, в Дубае, десяток яиц мы, в пересчете, за двести сорок рублей покупаем. Не такие уж и деньги, чтобы жмотиться.
Достаю из сушки третью тарелку и, положив порцию, добавляю свежеприготовленный тост с ветчиной. Ира благодарно кивает, когда передаю ей еду вместе с вилкой.
— Вот скажи мне, Златка. Женщина, сидящая в декрете на шее у мужа, — разве она не содержанка? — продолжает Ая разговор, который мы начали в комнате.
— Ну вообще нет, — возражаю, орудуя вилкой. — Это жена. И у них с мужем бюджет общий. И ребенок тоже. Они — семья, Ая!
— Это все сказочки, которые придумали жирные бабы. А по факту чем они лучше меня? Или ты?
Ая возмущенно жестикулирует и замолкает.
— Да никто не хуже, — вздыхаю я виновато.
Если честно, эти разговоры с Айкиной совестью немного мне поднадоели.
Одно дело — выбрать такой путь, как она. Ее право. Но сравнивать с собой женщин, которые рожают детей и полтора года воспитывают их, пользуясь благами любимых мужчин, — это уже какая-то профдеформация, как говорит моя мама про свое отношение к работе.