— Оставь контакт Жоре, — просит девушка. — Как нужно будет, мы тебе позвоним и договоримся.
— Хорошо, — соглашаюсь и диктую номер.
Смыв песок, переодеваюсь и выдвигаюсь в обратную сторону. В супермаркете возле апартаментов на остатки монет покупаю свежий хлеб. Хрустящий и очень вкусный, судя по виду.
Будущее меня страшит, потому что деньги закончились, а работы у Рубика для меня так и нет. Ругаю себя за купленный несколько дней назад черный клатч, на который я прицепила подаренный Амиром ремень.
Можно быть поэкономнее, Злата!
На кухне сталкиваюсь с Ирой. Остальные девчонки все еще дрыхнут.
— Привет, зай, — бросает она, отвернувшись от плиты.
— Привет.
Кинув хлеб на стол, забираю из холодильника бутылку с остатками молока и прихватываю стакан с полки.
— О, свеженький какой. Еще горячий, — Ира касается бумажной упаковки. — Просто обожаю! Поделишься?
— Да, — вздыхаю и озадаченно добавляю: — Конечно. Садись.
Ирина выливает из металлической турки кофе в кружку. Поправляет облако из белоснежных волос, сверкает своим кольцом и падает на стул.
— А ты где была-то, Злат?
— На пляже.
— А-а-а, — улыбается. — Сразу видно первоход.
— Кто?
— Ну я в первый раз тоже все время купаться гоняла. Нравилось мне.
— Как вообще можно быть в Дубае и не ездить на пляж? — удивляюсь.
— В последний раз я там была месяца три назад.
— Офигеть, —округляю глаза.
Отломив половину небольшой булки, делюсь с Ирой и сама откусываю. Запиваю молоком и зажмуриваюсь от удовольствия.
Боже, как вкусно. Почти так же, как из мамкиной хлебопечки. Молоко, правда, будто водой разбавлено.
— Как у тебя дела, Злат? Все нравится? — интересуется Ира.
Когда она здесь, после обеда её забирает водитель и доставляет к иранцу. Обратно возвращает редко и по утрам, поэтому соседка не в курсе положения дел.
— Пока не поняла, — отвечаю вымученно. — Да и работы для меня все нет. Девочки уезжают, а я тут остаюсь.
— Это как?
Досадно потираю щеку.
— С продолжением я не хочу, — тихо проговариваю, — а вечеринок или смотрин пока не намечается.
— Это тебе Рубик так сказал?
— Угу, — киваю грустно.
— Ясно…
Ловлю на себе изучающий взгляд. Внешности своей я не стесняюсь. Бред про костлявые коленки слышала впервые. Обычно все, наоборот, хвалят, а красоту называют экзотичной.
— Ты девственница, Злата? — спрашивает Ира.
Смеется, когда я прикрываю рот, чтобы не поперхнуться от неожиданности.
Почему они все разговаривают об интимных вещах так легко? Мы только что хлеб обсуждали и на тебе. Ты девственница?
Будто о погоде на улице спрашивает, а сама того и гляди в трусы залезет.
— Ну да, — отвечаю, приходя в себя.
— Ясно, — повторяет.
Резко поднявшись, Ира убирает кружку в мойку, а затем возвращается за стол.
— Хочешь совет, Злат? От человека с опытом… Я столько говна тут поела, прежде чем своего Меджида встретить.
— Давай…
— Найди богатого покровителя здесь. Без него тебе будет сложно.
— Нет! — качаю головой.
— Послушай, — она чуть наклоняется и сжимает мою ладонь. — Я знаю, о чем говорю. Ты красивая, свежая. Тебя купят. Дорого купят. Секс у тебя здесь все равно будет. Твоя задача — минимизировать количество контактов. Лучше один клиент, но постоянный, чем вереницей в занюханных апартах принимать, как наши вон.
— И-ра, — возмущенно выдыхаю. — Я же говорю, что не собираюсь ни с кем спать. Меня интересуют только вечеринки. Пусть за триста долларов. Мне не нужны миллионы.
Девушка стучит по столу красивым пальцем с французским маникюром и сообщает:
— Вечеринки проходят каждый день, Злата…
— В смысле? — прищуриваюсь.
— Если тебя на них не зовут, значит, маринуют, дурочка моя. Ты как шашлык. Ждут, когда будешь готова, и отжарят. Может, и клиент уже есть. Какой-нибудь богатый и влиятельный.
Округляю глаза, вспоминая Хаджаева.
Как он смотрел на меня? С превосходством и азартом. Как отправился к Рубену договариваться, чтобы я ушла с ним в тот вечер?
Это он. Точно он.
Из-за него я тут «маринуюсь». Шашлычник, блин.
В дверь звонят, и я, сбивая пятилитровые бутылки с водой, бегу в коридор. Ошарашенно смотрю на огромный букет в руках курьера.
— Для Аи, — произносит он.
Молча подписываю бланк и забираю благоухающие цветы. Безумно красивые. От белых до темно-розовых оттенков. В шуршащей, явно дорогой бумаге. Садовые розы, пионы и еще какие-то. Я таких даже не знаю.