Яра некоторое время молчала. Происходящее беспокоило её не меньше, чем мужа, а может, даже, больше: страх за Любомира холодил материнскую душу.
– Давай уедем из столицы, – тихо прошептала Яра и положила на плечо супруга руку. Яромир внимательно посмотрел на жену. – Вернёмся в Волыньку, Заяц будет рад.
– Не думаю, что там безопаснее – Волынька на полпути к Югу.
– Может, кочевники не так страшны, как то, что грядёт с Севера?
– Кудеяр уверен, что угрозы с Севера не будет – Полоз отомстил Веславу, неведомым образом забрав Василису и уничтожив Запад. Теперь же Веслав сам отправляется во владения Полоза – выходит в море. Царь полагает, что Веслав не вернётся – Полоз погубит его. В то, что Ний служит Кощею, Кудеяр не верит.
– Да, царь не верит в то, что Драгослав – жив. Либо просто не хочет это признавать, – ответила Яра. – Но мы-то с тобой знаем, что, скорее всего, это так. И пока не случилось что-то ещё более ужасное, чем гибель Запада и исчезновение Василисы, я бы покинула стольный город.
– Может, ты права, – кивнул Яромир и вновь обратил свой взор на пламя. – Тьма сгущается, родная. Тьма сгущается…
В Зале Богов Великого Свагобора Солнцеграда было холодно. Синяя тьма за высокими мозаичными окнами казалась живой – в морозной зимней ночи бушевала вьюга. Языки золотого пламени огнивиц, висевших на багряных колоннах, плясали, и дрожали глубокие тени, словно духи, заполнившие пространство зала; тускло светилась роспись багряных стен, терявшихся в темноте. Под потолком плыли огнивицы с огнём-Сварожичем, и в их сиянии мерцали звёзды распустившегося на своде мирового древа Краколиста. Грозные капии Богов таяли в дыме курильниц, зажжённых подле них.
Веслав устало опустился на колени перед лестницей, ведущей к постаменту с капиями Богов, и закрыл глаза. Происходящее походило на дурной сон, от которого всё не удавалось проснуться.
Больше всего Веслава мучило не то, что он лишился трона и Кудеяр даровал ему титул князя, а то, что он потерял Василису. Веслав не смог уберечь любимую. Он оставил её одну. От злости и ненависти к себе хотелось кричать.
Веслав отправится в Мёртвый Град, даже если это странствие погубит его, – он отдаст жизнь, но спасёт жену. Бо́льшего ему и не нужно.
– Кому Боги многое дают, с того они многое и спрашивают, – услышал Веслав тихий старческий голос и обернулся: позади стоял Великий Волхв Далемир. В белых одеждах, похожий на навь, явившуюся из холодной тьмы зала.
Веслав поднялся и повернулся к старцу.
– Тьма опустилась на Сваргорею, – продолжал Далемир, плотнее запахивая свой белый шерстяной плащ. – И никому не по силам разогнать её.
– Василиса приходила к вам, перед тем как пропала? – спросил волхва Веслав.
Великий Волхв отрицательно покачал седой головой и подошёл к Веславу ближе.
– Последнее время царица не покидала своих покоев, – ответил Далемир. – Почти ни с кем не общалась. Хандра её губила – она очень тосковала. И говорила о том, что её зовёт… Бессмертный.
Слова волхва больно ранили сердце, и Веслав сжал кулаки.
– Может, она приходила к волхвам Сестринского Свагобора?
– Нет.
– Я спрашивал о Василисе и у придворных, и у Яромира с Ярой, – она не говорила с ними, – вздохнул Веслав.
– То, что царица сказала на последнем Великом Царском Соборе, – сгубило её, – печально ответил старец. – Народная молва беспощадна: речи людей порой куда опаснее морока. И когда пропали вы… она добровольно ушла к…
– Нет, – перебил волхва Веслав. – Она не могла наложить на себя руки. Она жива. Я знаю это.
Далемир с сочувствием смотрел на Веслава.
– Правду признать тяжелее всего, – старец положил на плечо Веслава руку. – Но, подумай сам, как твоя жена могла просто исчезнуть? Отправиться в капище к Богам и не вернуться?
Веслав покачал головой и убрал с плеча руку волхва.
– Она не губила себя. После того как её спас матушкин оберег, после всего, что произошло… она никогда не поступила бы так. Даже из-за меня.
– Слово – самое сильное оружие, Веслав. Оно ранит дух куда сильнее, чем меч – тело. Василиса просто не выдержала своих ран.
– Замолчите, – грубо ответил Веслав и поднял руку. Далемир умолк и всё так же, с сочувствием, смотрел на князя.
– То, что вы говорили о зачарованных птицах, павших на палубу вашего корабля, – правда? – через некоторое время спросил волхв.
– Неужели вы полагали, будто я соврал, лишь бы спасти себя? – горько усмехнулся Веслав. – Неужели и вас, Великий Волхв, постигла Тьма? – Веслав покачал головой и, вновь подняв руку, не позволил Далемиру ответить. – На рассвете я покину столицу и больше не вернусь, – сказал князь, хмуро глядя на старца. – И мне не нужно на то ваше благословление, ведь вы уже отпели по мне Песни. – Веслав поклонился Далемиру и покинул Великий Зал Богов.