Неужели ворожба умертвия, явившегося с той стороны, одолела даже Злату?
– Но то, что заворожить себя не дал – дело благое. Коли хватит у тебя духу противостоять ворожбе и далее, падёт твоя клятва с плеч. – Бронимиру показалось, будто старик находится рядом, и князь оглянулся. Кроме поморов, на палубе никого не было.
Горыч вновь плыл перед судами, прокладывая дорогу сквозь опасные льды. В вечной ночи горели алмазами звёзды, изумрудной фатой реяла Северная Заря. Сварожич в огнивицах горел, не позволяя холоду Неяви умертвить людей.
Злата невольно поёжилась и плотнее запахнула шубу. Царевна стояла на носу флагмана «Благосвета» и смотрела на далёкий горизонт, где испещрённое льдинами чёрное море сливалось с таким же чёрным небом.
Злата думала о том, что её отец с ней. Навсегда. Пусть впереди ждёт битва и со сварогинами, и с колосаями; пусть отец явит свою армию навий, когда сочтёт нужным, пусть Драгославу придётся убить Веслава, как она погубила Василису, но у них получится восстановить справедливость. Злата выдержала испытание Богов – они с отцом будут править достойно, и Сваргорея вновь будет процветать. Только как же Перун пропустит их обратно?
– Перун не посмеет обратить на нас свой взор, – бархатным басом проговорили рядом, и Злата обернулась: Драгослав. Отец в чёрной шубе, скреплённой серебряной фибулой, улыбался ей. Царевна невольно улыбнулась в ответ.
– Ты защитишь корабли Словом? – спросила Злата, и Кощей, кивнув, встал рядом с ней.
– Если будет надобно. Лишний раз не стоит тревожить Богов, дочка. Мор даровал мне Слово, в силе равное Слову Богов. – Драгослав положил руку на плечо Злате, и царевна прижалась к отцу. – У меня есть могущественные слуги, о которых ты, душа моя, пока не ведаешь. На нашем пути никто не сможет встать.
– Какие у тебя слуги? – царевна положила голову на плечо Драгославу и устремила взор на море: среди льдин мелькал громадный хребет Горыча.
– Одного из них зовут Ний, – ответил Драгослав.
– Князь Морской? Тот самый, из былин о купце? – удивилась царевна.
– Тот самый, – согласился Драгослав. – Раньше он служил Полозу, но я его освободил от данного Змию Слова в обмен на его служение.
– А ты сам… – Злата запнулась, подбирая слова. Она не хотела обидеть отца. – Ты сам… Полозу ещё служишь? – пересилив себя, тихо спросила царевна.
– Нет, – мягко ответил Драгослав, и у Златы отлегло от сердца. – Я стал свободен от клятвы после смерти. После того, как Мор спас мой Дух.
– А мне… мне пришлось дать Полозу клятву, чтобы освободить тебя, – прошептала Злата.
– Я знаю, – кивнул Драгослав, и царевна повернулась к отцу. Он внимательно смотрел на неё, и Злате на мгновение почудилось, будто в чёрных глазах Драгослава сокрыта бездна. Но наваждение прошло, и царевна вновь видела вечно молодое лицо царя – он просто смотрел на неё. – Но тебе не стоит переживать из-за своей клятвы, дочка, – заверил Бессмертный.
– Ты освободишь меня? – с надеждой спросила Злата.
Кощей мягко улыбнулся, но в его улыбке не было участия. Злата ощутила в груди холод – неясное горькое чувство, – но тут же отогнала его.
– Тебе не стоит беспокоиться об этом, – мягко повторил Кощей, и тревога покинула Злату. Царевна кротко улыбнулась и, вновь устремив взор в море, положила голову на плечо отца. Если Драгослав говорит, что о клятве, данной Полозу, не стоит беспокоиться, значит, так оно и есть.
Время шло – корабли, ведомые «Благосветом», плыли по Океану Блуждающих Льдов. Мир светлел, и на горизонте занималась заря, – царство вечной ночи осталось позади.
Драгослав хмуро смотрел в окно своих корабельных покоев, сидя за деревянным столом. «Благосвет» шёл тихо – волн почти не было. Светлеющее небо украшали две луны – алая Дивия и серебряная Луна. Красный свет, сливаясь со стальным, струился сквозь стекло и разливался по убранству призрачным сиянием. Этот свет пробудил далёкие воспоминания о долгих зимах в царском тереме – когда Драгослав, мучаясь от беспамятства Змиева Дара, бессонными ночами обращался к своей пленённой душе. Порой его утешала Агния – её касания были мягкими, как шёлк. Будучи днём молчаливой тенью, она ночью своими объятиями забирала все невзгоды. Да, в то время тоже светили луны. Светили луны и раньше, когда, будучи ещё князем Борея, Драгослав жил вместе с Горицей… Но сейчас эти воспоминания не причиняли муки – они походили на сны, что тают в свете дня. Даже мысли о погибшей Агнии не сводили с ума – все чувства остались где-то далеко, уступив место пустоте, которую, кроме мести, ничто не сможет заполнить. Пустоте и испепеляющей злости бесчувствия. А ещё великой Силе, что являлась из этой пустоты, – силе Тьмы.