Мухома хмуро посмотрел на Ворона: предстоящая война внушала князю опасения. И то был не просто страх – неясное гнетущее чувство неизбежного возникало всякий раз, когда Мухома думал о будущем.
– Боги с нами – я уверен, Они не позволят колосаям захватить наши земли, – сказал Мухома Заяц.
– Конечно, не позволят, – подтвердила Фросья.
– Боги защищают нас! – тоненьким голоском добавила Ясна, и за столом тепло рассмеялись.
– Конечно, защищают, – кивнул хмурый Ворон. – Мы одержим победу. – Великий военачальник поднял кубок, но в душе не верил своим словам.
Низкое небо укрыло Солнцеград снегом, и статуя Перуна-защитника таяла в густых облаках. Снег застилал и порт Идру, что окружал монументальную столицу, ложился на тёмные покосившиеся домишки, робко жавшиеся друг к другу от холода на плавучих деревянных настилах; на стоящие со спущенными парусами сонные корабли, на великие мосты, соединяющие Солнцеград с другими стольными островами.
Холодный ветер пробирал до костей.
Веслав, стоя на носу «Ледогора», плотнее запахнул соболиную шубу. Его не встречали: судов для ледового плавания в водах не было, несмотря на то что дозорные из Почётной Стражи Солнцеграда точно заметили возвратившийся корабль царя.
Его не ждали.
«Войска для битвы при Ровновольске собраны, – вспоминал царь последнее письмо Кудеяра, – Василиса пропала. Я велел витязям обыскать весь Солнцеград, но царицы нигде нет… Мне кажется, я отправляю птиц к Мору. Если вы не ответите, я прикажу волхвам отпеть о вас Песни и буду иметь полное право провозгласить себя царём. В военное время столица не может жить без правителя».
Хотелось кричать, но слова ледяным комом гнева застряли в горле.
Василиса пропала. Юг полыхал огнём войны. Кудеяра, скорее всего, короновали. Веслав не был в том уверен, но что-то ему подсказывало, что в Солнцеграде не дождались возвращения царя.
Когда ледовый коч пришвартовался у главной пристани столицы, ему навстречу никто не вышел: только темнели плащи воинов Почётной Стражи, что несли свой бессменный караул подле врат, да соколы-Рароги гордо взирали на прибывший корабль с высоты обелисков.
Веслав в окружении витязей сошёл на берег.
– Я прикажу стражнику, чтобы он доложил о вас в теремной дворец, – сказал один из дружинников Веславу. – Пусть пришлют…
Но царь не позволил договорить – поднял руку:
– К нам уже направляется дозорный отряд, – кивнул в сторону врат. Сквозь пелену снега можно было разглядеть приближающихся всадников.
– Но… – попытался возразить воин, и Веслав вновь пресёк его.
Царь расправил плечи и пошёл навстречу витязям: впереди всех на вороном коне ехал великий военачальник Почётной Стражи Мормагон – могучий, будто гора, воин.
Мормагон остановился недалеко от Веслава: даже сквозь пелену снега царь видел, как хмуро смотрел на него военачальник. И Мормагон даже не поклонился – так, кивнул только. «Да, месть Драгославу удаётся на славу», – с печалью и гневом бессилия думал царь, но тут же отогнал безрадостные мысли.
– Почему не выставили дозорных? – спросил Мормагона Веслав. – Почему опоздали? И где наместник?
– Выставили, – рыкнул военачальник. – Царь Кудеяр ожидает вас. – Мормагон кивнул одному из витязей своего сопровождения, и Веславу подали лошадь.
– Царь? – опешил один из дружинников Веслава, но Веслав жестом остановил сварогина и молча оседлал коня.
– Следуйте за нами, – пробасил Мормагон и направил лошадь в Солнцеград. – Царь ожидает вас в престольной.
Пепельные заснеженные улицы были безмолвны – только отряды витязей несли бессменный караул. Воины смотрели на вернувшегося Веслава – сквозь пелену непогоды царь не видел их глаз, но чувствовал их полный осуждения взгляд – даже то, что он так много сил и казённых средств тратил на армию, забылось в свете последних событий. И думал Веслав, что на месте подданных он бы тоже осуждал такого царя.
Сизый свет зимнего дня, лившийся сквозь мозаичные окна, холодил престольный зал: разливался по распалубкам свода, украшенным рунами Сварога, по распустившемуся на потолке Краколисту; тускло освещал капии Богов, что располагались за царским местом, и сливался с лазурным огнём-Сварожичем, зажжённом в огнивицах подле капиев.
На троне восседал Кудеяр. В алом плаще, подбитом горностаевым мехом, и в короне, что, как отметил Веслав, была Кудеяру к лицу. Веслав горько усмехнулся своим мыслям и, расправив плечи, подошёл к царскому престолу.