Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, ЧТО изображал барельеф на стене храма. Так вот в чем заключался обряд похвального самоуничижения: в целовании каменных ягодиц и в получении щелчка по носу! А если какой-нибудь фанатичный святоша желал избавиться от остатков самоуважения, то любой религионер подставил бы ему для целования свою филейную часть и наградил щелчком по носу.
Раньше я не интересовался религионерскими обрядами, поэтому увиденное произвело на меня большое впечатление. Я прикусил нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.
Класус повернулся, склонился к моему уху и тихо прошептал:
– Помнится, ты спрашивал, что же такого мы со Ставаттой сотворили в этом храме, о чем религионеры не могут забыть до сих пор. Ну, ты не догадываешься?...
Представив себя на месте добродушного и веселого отца Браспасты, я сразу отмел предположения об устроенной в храме кровавой бойне. Скорее всего, он бы постарался высмеять религионеров. Ведь во все времена и во всех мирах те правители, которые неправедно захватили власть и боялись собственного народа, не терпели шуток в свой адрес. Подмигнув Класусу, я коротко выпустил воздух между губами, имитируя звук, обычно не приветствуемый в обществе благовоспитанных людей.
Класус покачал головой:
— Это первое, что и нам пришло в голову. Но потом мы подумали, что, если святыня религионеров начнет издавать звуки и запахи, то это сыграет на руку нашим врагам. У религионеров хватило бы хитрости и изворотливости, чтобы объявить это чудом, снизошедшей на храм особой божественной милостью. Поэтому мы поступили по-другому. Святыня стала громко вещать своими вертикально расположенными устами: «Не верьте религионерам! Никогда и ни перед кем не унижайтесь!»
— Да, это гораздо лучше! — согласился я.
— Разумеется, религионеры сразу же закрыли храм Похвального Самоуничижения, якобы, для ремонта и реставрации. Но слухи разлетелись по городу, дошли до ушей наших сторонников и просто здравомыслящих людей. Многие из почти отчаявшихся, задыхавшихся в паутине сплетенной религионерами лжи, получили глоток воздуха свободы и весть о том, что власть религионеров не безгранична. Мы заставили правительство религионеров хорошенько понервничать. Их самые могущественные маги по крови собрались в храме и только объединенными усилиями смогли отменить чары, наложенные мной и Снаваттой.
Снаватта прошептала мне в другое ухо:
— Так мы убили сразу двух зайцев: пока маги-религионеры занимались проблемой этого храма, наши друзья в других местах получили возможность провести несколько успешных операций по спасению людей и пушистиков.
— Теперь я понимаю, почему этот храм должны охранять от магов не-религионеров, — сказал я. — Странно, что религионеров в храме всего трое.
— Эти-то? — с легким презрением усмехнулся Класус. — Эти трое — не маги, а всего лишь мелкие прислужники: лжецы и вымогатели денег. Если в храме и есть маг по крови, то он, конечно же, скрывается где-то во внутренней части храма, вон за тем дверями.
— За какими дверями?
— Ты разве не видишь две двери в стене по обеим сторонам от святыни?
Я пригляделся: действительно, с одной и с другой стороны от золотого круга в стене виднелись прямоугольные щели. Стена, которую я раньше считал дальним пределом храма, на самом деле всего лишь отделяла общедоступную часть от внутренних помещений. Двери почти сливались со стеной, но все-таки не настолько незаметно, как дверь в древних подземельях, из которой мы вышли в Доминат.
— Теперь я их вижу, — сказал я.
С самого начала я не заметил эти двери только потому, что за последние месяцы слишком привык полагаться на магию. С ее помощью я бы давно обнаружил скрытые за стеной помещения и исследовал бы их. Я сделал пометку в своей памяти: не пренебрегать возможностями обычного зрения и не забывать хорошенько осматриваться в незнакомом месте. К сожалению, без использования магии я не мог определить размер помещений за закрытыми дверями и количество находящихся в них людей. Я даже не мог узнать, являются ли три религионера в храме обладателями сверхъестественных способностей.
Браспаста нетерпеливо прошептала сзади:
— Судя по всему, амулеты надежно скрывают нас от вражеских магов. Будем считать, что проверка прошла успешно? Или вы хотите здесь еще раз устроить религионерам какую-нибудь гадость?
— Нет, не сегодня, — с сожалением вздохнул Класус. — Пойдемте отсюда!
Пока мы разговаривали, я заметил, что не все вошедшие в храм прикладывались губами к каменным ягодицам и получали щелчки по носам. Многие, как и мы, просто стояли и смотрели, а потом разворачивались и уходили. То ли самоуважение и достоинство, именуемые религионерами гордыней, все-таки не до конца были искоренены в их душах, то ли, наоборот, они считали себя недостойными обряда похвального самоуничижения.
Медленно шагая в толпе посетителей храма, мы направились к выходу и вскоре вышли на площадь. Я бросил короткие внимательные взгляды во все стороны. Кажется, тут ничего не изменилось: на площади толпились те же молящиеся с пустыми бессмысленными взглядами, кланяющиеся и бормочущие.
Следом за Класусом мы пошли сквозь толпу. Я смотрел на широкую спину отца Браспасты и пытался строить предположения, куда мы отправимся дальше. Сразу возвращаться на подземную базу мне не хотелось. Я бы с удовольствием побродил еще немного по улицам Домината. Все-таки где-то здесь, на Дубле, родилась моя мама, Сильфита. Надо бы спросить у Браспасты и ее родителей, вдруг у меня в Доминате есть какие-нибудь родственники, пусть даже и дальние? Мы уже вышли из плотного скопления людей на площади перед храмом и подходили к лестнице, так что вполне можно было разговаривать, не опасаясь посторонних ушей. Я открыл рот, чтобы задать вопрос…
— Класус?! — послышался удивленный возглас. — Что ты здесь делаешь?!
В десятке шагов в стороне от нас, на верхних ступенях лестницы, стоял человек в розовой одежде религионеров. Его взгляд перебегал с Класуса на Снаватту, Браспасту и меня. Я так и замер с полуоткрытым ртом. Наша маскировка сорвана!
Глава 6. Религионеры.
Обычно родители Браспасты были улыбчиво-добродушны и размеренно-неторопливы, но в минуты опасности могли действовать решительно, слаженно и жестко. К этому их приучило многолетнее противостояние с посягавшими на их свободу и жизнь религионерами.
Через мгновение после того, как религионер нас разоблачил, Снаватта с помощью голоса и пальцев создала короткое, но трудновоспроизводимое заклинание. Выбросив руки резко вперед и растопырив пальцы, она метнула заклинание в религионера. Тонкий слой льда сковал человека в розовом. Одновременно с действиями жены Класус бросился на религионера, открыв за его спиной магическую дверь. В тот момент, когда лед обездвижил религионера, Класус налетел на него, словно игрок в американский футбол, и вынес за дверь. Магический проем закрылся, как только создавший его маг оказался с другой стороны, но рядом с нами тотчас же возникла другая дверь, открытая Снаваттой.
— Вперед! — коротко скомандовала мать Браспасты.
Мы с Браспастой, ни секунды не медля, бросились в дверь и оказались на бескрайней песчаной равнине. Но это была не пустыня. Песок под нашими ногами был влажным, а пологие впадины заполняли широкие мелкие лужи. Я сразу понял, что это не одна из планет Дубля, так как в небе над нами светили сразу три солнца: почти в зените — оранжевое, на горизонте — красное, и между ними — совсем маленькое голубое. Покопавшись в памяти и вспомнив рассказы Маркандеи, я решил, что, скорее всего, мы оказались на планете, условно именуемой Пляж. Условно — так как разумная жизнь в этом мире еще не появилась, и некому было назвать планету по-настоящему. Вообще, жизнь здесь находилась на уровне водорослей, заселявших обширные, залитые тонким слоем воды и прогреваемые тремя солнцами территории. Благодаря водорослям уровень кислорода в атмосфере был достаточен для магов по крови, но, скорее всего, не позволил бы обычным смертным существам долго здесь продержаться без скафандра.