— Кое-что я постараюсь передать тебе при помощи майи, но, разумеется, тебе придется не только слушать меня, но и практиковаться в магическом искусстве. В майе это можно изобразить, но лучше будет, если ты будешь осваивать магию в реальности. Кроме того, не забывай, что ты еще молод, и настоящего магического могущества достигнешь лет через пять. Отшельник тебе объяснил?…
— Тетя Вика сказала, что это связано с моим физиологическим развитием.
— Совершенно верно.
— Значит, у меня еще есть время?
— Я рад, что ты не так горяч, чтобы пытаться немедленно ринуться в бой. В твоем возрасте подобное благоразумие весьма похвально.
— Спасибо. Я не герой голливудского боевика, и не персонаж фантастического романа. Я не идиот, чтобы бросать вызов магами, оборотнями и боблинами, не имея ни силы, ни оружия. И я не могу так сразу взять и записаться к вам в ученики на несколько лет. Мне надо подумать, посоветоваться с тетей Викой и Отшельником. По-моему, они не рассчитывали, что я пробуду здесь несколько лет. Может, они уже волнуются, что я долго не возвращаюсь.
Я немного лукавил. На самом-то деле у меня сложилось впечатление, что тетя Вика и Отшельник как раз и рассчитывали на то, что я проведу в Детском мире как можно больше времени.
Не знаю, распознал ли Маркандея мой обман, но он довольно легко со мной согласился:
— Конечно, иди, Калки. Вот, возьми!
Маг вытащил из-за пазухи и протянул мне небольшой рисунок, размером с открытку. На нем был изображен каменный истукан в окружении поставленных на ребро каменных плит.
— Это старинное святилище на острове, неподалеку от моего дома, — объяснил Маркандея. — Приходи ко мне, когда захочешь. Я буду ждать.
— Спасибо! — от души поблагодарил я, оценив степень доверия, и сунул рисунок в карман.
— Чтобы вернуться в Изначальный мир, ты можешь воспользоваться любой из дверей этого дома, — Маркандея указал на ближайшее ветхое строение.
— Я так и сделаю.
Мы направились к дому, на ходу продолжая беседу. Вечный Ребенок говорил о законе магов по крови, который позволял мне перемещаться из мира в мир лишь до поры до времени. В конце концов я должен был либо заявить о себе на вершине горы Меру, либо отказаться от использования магии. Это, конечно, в том случае, если я собирался исполнять закон. Я отвечал, что закон я нарушать не собираюсь, как не вижу возможности и смысла возвращаться к обычной жизни.
Подойдя к дому, мы остановились возле полураскрытой перекошенной двери, которая болталась на одной петле. Я достал из рюкзака свой альбом и раскрыл его на той странице, где был нарисован уже знакомый мне сад камней — вход в Изначальный мир.
К моему немалому удивлению, стоило мне только бросить один взгляд на дверь, и магический проход открылся.
— Кажется, мои силы растут! — не без гордости заметил я.
Маркандея меня отрезвил:
— Просто ты уже однажды воспользовался этим путем, и он запечатлелся в твоем сознании. Придет время, и ты будешь открывать двери в другие миры без помощи ключей-рисунков.
— Ну, я пошел, — сказал я.
— Счастливого пути, Калки. Я верю, что мы расстаемся ненадолго.
Я шагнул в дверь и оказался на плоской вершине горы.
Спуск по узкой тропинке был мне уже знаком, поэтому я преодолел его без особых трудностей. Я так торопился в дом Отшельника, что даже не стал делать привал, хотя в рюкзаке у меня лежали съестные припасы из детской общины, а в желудке ощущалась неприятная пустота.
— Тетя Вика, Отшельник! Я вернулся! — крикнул я, подойдя к двери дома.
— Мой мальчик вернулся! — послышался радостный голос тети Вики.
Дверь распахнулась, и я увидел свою тетю и Отшельника.
— Входи, — широко улыбнулся старый боблин. — Рассказывай, как прошло твое путешествие.
— И хорошо, и плохо, — ответил я. — Детский мир оказался совершенно неопасным, но вот Вечный Ребенок мне пока никак не помог. Он твердил только, что я обязательно должен пролететь над горой Меру, причем на драконьей колеснице. Представляете?! Вот поэтому-то я и вернулся. Что мне делать? Соглашаться?
Пока я взахлеб и несколько сбивчиво выкладывал все, что со мной произошло, тетя Вика и Отшельник медленно отступали назад, вглубь дома. Они, казалось, были так удивлены услышанным, что их глаза буквально остекленели. Только оказавшись в центре главной комнаты, я сообразил, что их поведение довольно странное: замедленные плавные движения, застывшие лица, неподвижные губы…
Это были оборотни! Осознание этого факта ударило меня, словно током. Должно быть, на моем лице отразились мои мысли, потому что тетя Вика с Отшельником одновременно бросились ко мне.
— Он догадался! — раздался громкий крик.
Я даже не понял, кто это произнес: оборотень, который изображал тетю Вику, или «дублер» Отшельника. Голос не был похож ни на кого из них, он был резким, пронзительным, чем-то напоминавшим скрежет железа по стеклу.
Я не испытывал страха. Все происходящее я воспринимал как бы со стороны, словно являлся не участником событий, а наблюдал за ними из безопасного места.
Каким-то чудом мне удалось увернуться от оборотней. Повернувшись, я хотел было выбежать из дома, но в открытой двери увидел плотные коренастые фигуры боблинов в военном снаряжении. На них были одеты камуфляжные костюмы, бронежилеты, шлемы. Все были вооружены короткоствольными пистолетами-пулеметами, подобными тому, что я видел у тети Вики.
— Постарайтесь взять его живым! — послышался голос с улицы.
Я понял, почему в руках оборотней не было ужасных волнистых клинков. Зачем-то я понадобился живым тем, кто на меня охотился. Правда, настораживало слово «постарайтесь». Можно было сделать неутешительный вывод, что при недостаточном «старании» меня могли бы и убить. И еще я вспомнил о том, что забыл заглянуть под камень на вершине горы, где настоящие тетя Вика и Отшельник должны были оставить мне сообщение в случае опасности. Это воспоминание навело меня на мысль о возможном спасении. Я должен был открыть дверь в другое место — подальше от оборотней и боблинов. Причем сделать я это должен был за отпущенные мне несколько секунд.
Я выхватил бабочку и взмахнул ею, отогнав оборотней, притворявшихся тетей Викой и Отшельником. Теперь их черты расплылись и смазались от резких движений, они кружили возле меня, готовясь к броску. Топот солдат-боблинов раздался возле порога дома.
Я обозначил движение в одну сторону, а сам бросился к внутренней двери, отчаянно пытаясь вызвать в памяти сад камней — я уже дважды проходил этой дорогой и полагал, что в третий раз сумею открыть магический путь, не глядя на рисунок в альбоме. И у меня получилось! Правда, за дверью я увидел не сад камней, а… комнату Маришки, которая была мне довольно хорошо знакома.
Оборотни и боблины, видимо, мгновенно сообразили, каким путем я намерен скрыться. Прозвучала команда:
— Огонь!
Но выполнить ее боблины не смогли. Я почувствовал тяжесть на своих плечах и понял, что один из оборотней каким-то чудом ухватился за мой рюкзак. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо — потому что солдаты не могли стрелять. Плохо — потому что меня могли поймать.
Я инстинктивно поддел лезвием «бабочки» лямки рюкзака на груди и освободился. Но секундная задержка привела к тому, что второй оборотень в прыжке сумел дотянуться до моей ноги и обхватил ее двумя руками. Я невероятным усилием рванулся вперед и вместе с оборотнем проскочил дверной проем.
Я оказался в комнате Маришки, упал, извернулся, и изо всех сил вонзил нож в шею оборотня. В мою ладонь ударила плотная струя теплой жидкости. Я отдернул руку, но нож, управляемый моей магией, продолжал наносить удар за ударом, пока захват оборотня не ослабел. То, что меня не вырвало, объяснялось не силой моей воли, а пустотой моего желудка.
Я отполз от мертвого оборотня и посмотрел на стену, через которую попал в комнату. Дверь в Изначальный мир закрылась, отрезав меня от моих преследователей. Я тяжело вздохнул (или, может быть, всхлипнул) и, опираясь на спинку Маришкиной кровати, поднялся на ватные, непослушные ноги. Нож, измазанный в еще теплой липкой жидкости, лег в мою ладонь.